Далеко не так приятны были ожидания Передонова. Уже он давно убедился, что директор ему враждебен, — и на самом деле
директор гимназии считал Передонова ленивым, неспособным учителем. Передонов думал, что директор приказывает ученикам его не почитать, — что было, понятно, вздорною выдумкою самого Передонова. Но это вселяло в Передонова уверенность, что надо от директора защищаться. Со злости на директора он не раз начинал поносить его в старших классах. Многим гимназистам такие разговоры нравились.
Неточные совпадения
Тут же рядом, поближе к середине храма, становились учителя
гимназии, инспектор и
директор, со своими семьями.
— Да вот и у нас в
гимназии директор всякую шушеру пускает, — сердито сказал Передонов, — даже есть крестьянские дети, а мещан даже много. [7. И во всей-то
гимназии теперь 177 гимназистов, а мещан 28, да крестьян 8, дворян да чиновников только 105.]
— Мне княгиня Волчанская обещала инспекторское место выхлопотать, а тут вдруг болтают. Это мне повредить может. А все из зависти. Тоже и
директор распустил
гимназию: гимназисты, которые на квартирах живут, курят, пьют, ухаживают за гимназистками. Да и здешние такие есть. Сам распустил, а вот меня притесняет. Ему, может быть, наговорили про меня. А там и дальше пойдут наговаривать. До княгини дойдет.
— Я всегда, — отвечал он, — я в бога верую, не так, как другие. Может быть, я один в
гимназии такой. За то меня и преследуют.
Директор — безбожник.
К тому же в последние дни между гимназистами держался упорный слух, будто
директор донес попечителю учебного округа, что Передонов сошел с ума, и будто скоро пришлют его свидетельствовать и затем уберут из
гимназии.
В
гимназии на уроках Передонов злословил своих сослуживцев,
директора, родителей, учеников. Гимназисты слушали с недоумением. Иные, хамоватые по природе, находились, что, подлаживаясь к Передонову, выражали ему свое сочувствие. Другие же сурово молчали или, когда Передонов задевал их родителей, горячо вступались. На таких Передонов смотрел угрюмо и отходил от них, бормоча что-то.
В то же время полетели доносы на Передонова к попечителю учебного округа. Из округа прислали запрос
директору. Хрипач сослался на свои прежние донесения и прибавил, что дальнейшее пребывание Передонова в
гимназии становится положительно опасным, так как его душевная болезнь заметно прогрессирует.
— Знаете ли, почтеннейший, — осторожным голосом продолжал
директор, — я бы вам советовал не ходить пока в
гимназию. Полечиться бы вам, позаботиться о ваших нервах, которые у вас, невидимому, довольно-таки расстроены.
— Ах, уж мы видим, что до вас дошли эти глупые Передоновские выдумки. Но ведь вы знаете, он — совсем сумасшедший. Его
директор и в
гимназию не пускает. Только ждут психиатра для освидетельствования, и тогда его выставят из
гимназии.
Эти сестрицы выписали из Риги остальных четырех, из которых одна вышла за
директора гимназии, другая за доктора, третья за механика, а четвертая, не пожелавшая за преклонными летами связывать себя узами Гименея, получила место начальницы узловской женской гимназии.
— Да я просил бы вас завтра часов в семь вечера выехать, чтобы нам не опоздать на именины; живу я у
директора гимназии Ивана Петровича Артасьева, — проговорил Мартын Степаныч.
— А что, скажи ты мне, пан Прудиус, — начал он, обращаясь к Павлу, — зачем у нас господин
директор гимназии нашей существует? Может быть, затем, чтобы руководить учителями, сообщать нам методы, как вас надо учить, — видал ты это?
Неточные совпадения
Мать преподавала в
гимназии французский и немецкий языки, а ее отдала в балетную школу, откуда она попала в руки старичка,
директора какого-то департамента министерства финансов Василия Ивановича Ланена.
— Ну, если не берешь, так я отдам книги в
гимназию: дай сюда каталог! Сегодня же отошлю к
директору… — сказал Райский и хотел взять у Леонтия реестр книг.
— Помилуй: это значит,
гимназия не увидит ни одной книги… Ты не знаешь
директора? — с жаром восстал Леонтий и сжал крепко каталог в руках. — Ему столько же дела до книг, сколько мне до духов и помады… Растаскают, разорвут — хуже Марка!
Литературу в казанском монде представляла собою одна только М.Ф.Ростовская (по казанскому произношению Растовская), сестра Львова, автора „Боже, царя храни“, и другого генерала, бывшего тогда в Казани начальником жандармского округа. Вся ее известность основывалась на каких-то повестушках, которыми никто из нас не интересовался. По положению она была только жена
директора первой
гимназии (где когда-то учился Державин); ее муж принадлежал к „обществу“, да и по братьям она была из петербургского света.
Директор был из учителей словесности, и Ф.И.Буслаев с сочувствием говорит о нем в своих воспоминаниях о пензенской
гимназии, где учился.