Неточные совпадения
После праздничной обедни прихожане расходились по домам. Иные останавливались
в ограде, за белыми каменными стенами, под старыми липами и кленами, и разговаривали. Все принарядились по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось,
что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.
— Пойми,
что мы пошли с Варей, да не застали княгини, всего на пять минут опоздали, — рассказывал Передонов, — она
в деревню уехала, вернется через три недели, а мне никак нельзя было ждать, сюда надо было ехать к экзаменам.
И эта мысль доставила ему вялое и тусклое удовольствие. Но ему стало скучно оттого,
что он — один; он надвинул шляпу на лоб, нахмурил светлые брови и торопливо отправился домой по немощеным, пустым улицам, заросшим лежачею мшанкою с белыми цветами, да жерухою, травою, затоптанною
в грязи.
Она курила папироску
в черешневом темном мундштуке и улыбалась слегка, словно знала такое,
чего не говорят, но
чему улыбаются.
Не столько словами, сколько легкими, быстрыми движениями зазывала она Передонова
в свой сад: открыла калитку, посторонилась, улыбалась просительно и вместе уверенно и показывала руками, — входи, мол,
чего стоишь.
— Вот и Марта только-что вернулась, — рассказывала Вершина. — Она часто
в нашу церковь ходит. Уж я и то смеюсь: для кого это, говорю, вы, Марта,
в нашу церковь ходите? Краснеет, молчит. Пойдемте,
в беседке посидимте, — сказала она быстро и без всякого перехода от того,
что говорила раньше.
Он посмотрел на Мартины желтые башмаки с розовыми помпончиками и подумал,
что его ловят
в женихи.
Он знал,
что ее отец, шляхтич, держал
в аренде маленькую деревушку верстах
в шести от города.
Марта смеялась тоненьким, радостным смехом, как смеются благонравные дети. Вершина рассказала все быстро и однообразно, словно высыпала, — как она всегда говорила, — и разом замолчала, сидела и улыбалась краем рта, и оттого все ее смуглое и сухое лицо пошло
в складки, и черноватые от курева зубы слегка приоткрылись. Передонов подумал и вдруг захохотал. Он всегда не сразу отзывался на то,
что казалось ему смешным, — медленны и тупы были его восприятия.
Владя побежал, и слышно было, как песок шуршит под его ногами. Вершина осторожно и быстро посмотрела
в бок на Передонова сквозь непрерывно испускаемый ею дым. Передонов сидел молча, глядел прямо перед собою затуманенным взором и жевал карамельку. Ему было приятно,
что те ушли, — а то, пожалуй, опять бы засмеялись. Хотя он и узнал наверное,
что смеялись не над ним, но
в нем осталась досада, — так после прикосновения жгучей крапивы долго остается и возрастает боль, хотя уже крапива и далече.
— Скажите, пожалуйста, — с нескрываемою насмешкою
в голосе сказала она, — а на вид она гораздо старше вас. Конечно, это не мое дело, а только со стороны жалко,
что такой хороший молодой человек должен жить не так, как бы он заслуживал по своей красоте и душевным качествам.
Варвара
в последнее время часто вступала с нею
в брань, — хозяйка ходила вечно полупьяная и задирала Варвару, догадываясь,
что хотят съезжать.
— Ешь, Павлушка, — сказал Передонов, и видно было,
что ему хочется накормить Володина. — А я, брат, уж теперь скоро
в инспекторы пролезу, — Варе княгиня обещала.
И Володин подробно рассказал, как варят на его родине ерлы. Передонов слушал тоскливо. Кутья, —
что ж, его
в покойники,
что ли, хочет записать Павлушка?
Шутки Преполовенской дали новый оборот медленным мыслям Передонова; да и ерлы крепко засели
в его голове. С
чего это Володин выдумал такое кушанье? Передонов не любил размышлять.
В первую минуту он всегда верил тому,
что ему скажут. Так поверил он и влюбленности Володина
в Варвару. Он думал: вот окрутят с Варварой, а там, как поедут на инспекторское место, отравят его
в дороге ерлами и подменят Володиным: его похоронят как Володина, а Володин будет инспектором. Ловко придумали!
— Как ты можешь мне указывать! Я
в своем дому,
что хочу, то и делаю. Захочу — и сейчас вас выгоню вон, и чтобы духу вашего не пахло. Но только я к вам милостива. Живите, ничего, только чтоб не фордыбачить.
— Да и барин-то про вас, матушка-барыня,
что говорит!
Что вы будто раньше таскались, а потом замуж вышли! Вот они какие есть, самые мерзкие люди! Плюньте вы им
в морды, барыня хорошая, ничем с такими расподлыми людишками возжаться.
— Да
что вы, Ардальон Борисыч! ведь я вижу,
что она пьяная, сама не помнит,
что мелет. Только зачем вы все это позволяете
в своем доме?
Она кричала во все горло и была веселая. Они собирались плясать. Преполовенская и Варвара пробрались через кухню
в горницы и сели у окна смотреть,
что будет на дворе.
— Конечно, пачкайте, Павел Васильевич,
что ей
в зубы смотреть. Если и придет, так ей можно будет сказать,
что это она сама с пьяных глаз так отделала.
И смеялась скрипучим смехом. Надо заметить,
что дюшками
в нашем городе называют свиней. Володин захрюкал. Все захохотали.
Крадучись от Передонова, Варвара напихала Грушиной
в глубокие карманы для ее детей разного кушанья, сладких пирожков, гостинцев. Грушина догадалась,
что ее услуги сегодня на что-то очень понадобятся Варваре.
Она уже писала Варваре
в ответ на ее просьбы
в прошлом году,
что не станет просить за Варварина жениха, а за мужа — другое дело, при случае можно будет попросить.
Чтобы разъяснить это недоумение, ездили нынче
в Петербург; Варвара сходила к княгине, потом повела к ней Передонова, но нарочно оттянула это посещение, так
что уже не застали княгиню: Варвара поняла,
что княгиня
в лучшем случае ограничится только советом повенчаться поскорее да несколькими неопределенными обещаниями при случае попросить, — обещаниями, которые были бы совсем недостаточны для Передонова.
—
Что ж такое, больно, да здорово, — отвечала Женя, — у нас уж такая примета; и сестрицу стегали, когда она была
в девицах.
И прицелился
в Передонова кием. Передонов крикнул от страха и присел.
В его голове мелькнула глупая мысль,
что Мурин хочет его застрелить. Все захохотали. Передонов досадливо пробормотал...
Мурин уже раскаивался,
что испугал Передонова: его сын учился
в гимназии, и потому он считал своею обязанностью всячески угождать гимназическим учителям. Теперь он стал извиняться перед Передоновым и угощал его вином и сельтерскою.
— Ну вот, не хочешь, чудород!
Что ж, ты век бобылем жить станешь? — уверенно возразил Рутилов. — Или
в монастырь собираешься? Или еще Варя не опротивела? Нет, ты подумай только, какую она рожу скорчит, если ты молодую жену приведешь.
Уже с утра они были готовы ехать под венец. Оставалось только надеть приличное к венцу платье да приколоть фату и цветы. О Варваре сестры не вспоминали
в своих разговорах, как-будто ее и на свете нет. Но уже одно то,
что они, беспощадные насмешницы, перемывая косточки всем, не обмолвились во весь день ни одним словечком только о Варваре, одно это доказывало,
что неловкая мысль о ней гвоздем сидит
в голове каждой из сестриц.
Сначала мечты Передонова приняли эротическое направление. Он представлял барышень Рутиловых
в самых соблазнительных положениях. Но
чем дальше продолжалось ожидание, тем больше Передонов испытывал раздражение, — зачем заставляют его ждать. И музыка, едва задев его мертвенно-грубые чувства, умерла для него.
И еще темнее казалось везде оттого,
что Передонов стоял
в пространстве, освещенном лампою
в гостиной, свет от которой двумя полосами ложился на двор, расширяясь к соседскому забору, за которым виднелись темные бревенчатые стены.
Передонов погрузился
в размышление. Конечно, сообразил он наконец, надо выбирать самую молоденькую.
Что же ему на перестарке жениться!
Людмила выглядывала тайком
в окно, стараясь услышать,
что говорят, но ничего не услышала. Вот прозвучали шаги по мосткам на дворе. Сестры притихли и сидели взволнованные и смущенные. Вошел Рутилов и объявил...
Передонов стоял и думал о Дарье, — и опять недолгое любование ею
в воображении сменилось страхом. Уж очень она быстрая и дерзкая. Затормошит. Да и
чего тут стоять и ждать? — подумал он: — еще простудишься. Во рву на улице,
в траве под забором, может быть, кто-нибудь прячется, вдруг выскочит и укокошит. И тоскливо стало Передонову. Ведь они бесприданницы, — думал он. Протекции у них
в учебном ведомстве нет. Варвара нажалуется княгине. А на Передонова и так директор зубы точит.
Досадно стало Передонову на самого себя. С
чего он тут путается с Рутиловым? Словно Рутилов очаровал его. Да, может быть, и
в самом деле очаровал его. Надо поскорее зачураться.
Передонову стало досадно. По его мнению, сестры должны бы плакать от печали,
что он их отверг. «Притворяются!» — подумал он, молча уходя со двора. Девицы перебежали к окнам на улицу и кричали вслед Передонову насмешливые слова пока он не скрылся
в темноте.
Выпили и закусили пирожками с черносмородинным вареньем. У Передонова, чтобы занимать гостей, только и было
в запасе,
что карты да водка. Так как за карты сесть еще нельзя было, — чай надо было пить, — то оставалась водка.
— Это еще
что яйца, а вот
в нашем имении у отца курица по два крупных яйца
в день круглый год несла.
—
Что ж такое, — ответила Преполовенская, — эка невидаль, нашли
чем хвастать! У нас
в деревне была курица, несла
в день по два яйца и по ложке масла.
Передонов сердито молчал и пил чай с блюдечка, налегая на стол локтями. Он думал,
что в доме будущего инспектора не подобает непочтительно говорить о вельможах. Он злился на Грушину. Еще досадовал его и был ему подозрителен Володин: что-то уж слишком часто называл он Передонова будущим инспектором. Один раз Передонов даже сказал Володину...
Это неприятное известие подтвердила и Грушина. Передонов был ошеломлен. Наскажет
чего и не было, а жандармский на ус намотает и, пожалуй, напишет
в министерство. Это скверно.
Далеко не так приятны были ожидания Передонова. Уже он давно убедился,
что директор ему враждебен, — и на самом деле директор гимназии считал Передонова ленивым, неспособным учителем. Передонов думал,
что директор приказывает ученикам его не почитать, —
что было, понятно, вздорною выдумкою самого Передонова. Но это вселяло
в Передонова уверенность,
что надо от директора защищаться. Со злости на директора он не раз начинал поносить его
в старших классах. Многим гимназистам такие разговоры нравились.
Ведь бывали же случаи,
что люди присваивали себе чужое имя и жили себе
в свое удовольствие.
— И следует, ей-богу, следует, — с одушевлением сказал Володин. — Потому как ежели она
в законный брак не хочет вступать, а между прочим к себе
в окно молодых людей пускает, то уж это
что ж! Уж это значит — ни стыда, ни совести нет у человека.
Надежда Васильевна Адаменко с братом жила
в городе
в собственном кирпичном красном домике; недалеко от города было у нее имение, отданное
в аренду.
В позапрошлом году кончила она учение
в здешней гимназии, а ныне занималась тем,
что лежала на кушетке, читала книжки всякого содержания да школила своего брата, одиннадцатилетнего гимназиста, который спасался от ее строгостей только сердитым заявлением...
С Надеждою Васильевною жила ее тетка, существо безличное и дряхлое, не имевшее никакого голоса
в домашних делах. Знакомства вела Надежда Васильевна со строгим разбором. Передонов бывал у нее редко, и только малое знакомство его с нею могло быть причиною предположения,
что эта барышня может выйти замуж за Володина.
Всех этих тем она коснулась, но не получала
в ответ ничего, кроме озадачивших ее отповедей, обнаруживших,
что ее гостям эти вопросы не любопытны.
— Душечка Варвара Дмитриевна, да вы скажите ему,
что конверт
в печку бросили. На
что же вам конверт?
Упоминание о крепостях озадачило Передонова. Ему казалось,
что Рубовский намекает на то,
что может посадить Передонова
в крепость.
— Уверяю вас, — сказал он, вздергивая плечами и бряцая шпорами, — я ни от кого не получал на вас доноса. Вам, видно, кто-нибудь
в шутку погрозил, — да ведь мало ли
что говорится иногда.