Неточные совпадения
Затем есть
масса дельцов: адвокатов, биржевиков, сводчиков, концессионеров, журналистов и т. п., которые тоже шестнадцать часов
в сутки мелькают и мечутся, — очевидно, отдых нужен и им.
К счастью, не все Заманиловки подверглись разрушению, а потому есть еще достаточно большая
масса культурных людей, которые, не заглядывая
в Озерки, устремляются к старинным «собственным» пепелищам.
И велико бывает его изумление, когда он, утешавший себя мыслью (да, он до того озлоблен, что даже может себя утешать неудачами других), что и у других сено почернело и сгнило, вдруг видит целые
массы совершенно зеленого сена, приготовленного заботливыми руками меньшого брата, который не прал против рожна
в дождь, но нашел другое приличествующее ненастью занятие: городил городьбу, починял клеть или, наконец, и просто отдыхал.
Положим, что хорошая доля их застряла
в трактирах Новотроицком и Московском, но, клянусь, целая
масса была ухлопана и
в землю, для исполнения прихотей Бажанова и Советова.
Поэтому-то я и повторяю: оставим Энгельгардтам доказывать, что полеводство может приносить барыши, мы же, люди культурной
массы, мы, представители бюрократии, адвокатуры, шпицбалов и пр., будем отдыхать кийждо под смоковницей своей, с баснями Федра
в руках (все как будто классицизмом припахивает).
Я охотно допускаю, что и
в заурядных представителях культурной
массы может зародиться жажда просветительного деревенского дела.
Добрых, сострадающих и вообще порядочных людей и
в этой
массе найдется достаточно.
Мелькнет один предмет, остановит на себе минутное внимание, и почти вслед за тем погрузит мысль
в какую-то
массу полудремотных ощущений, которые невозможно уловить, — до такой степени они быстро сменяются одно другим.
Что, если и во всех других Монрепо идет такая же волшебно-производительная галиматья, как и
в моем? что, если вдруг воспрянули от сна все Проплеванные, все Погореловки, Ненаедовки, все взапуски принялись рожать, и нет на дорогах проезда от
массы капусты, огурцов, редьки и прочего?
Повторяю: это совсем не тот буржуа, которому удалось неслыханным трудолюбием и пристальным изучением профессии (хотя и не без участия кровопивства) завоевать себе положение
в обществе; это просто праздный, невежественный и притом ленивейший забулдыга, которому, благодаря слепой случайности, удалось уйти от каторги и затем слопать кишащие вокруг него
массы «рохлей», «ротозеев» и «дураков».
Да, трудно себе представить, какая существует
масса людей среднего пошиба, людей, ничем не прославившихся, но и ни
в чем не проштрафившихся, которым жить тошно.
Всякий знает, что, получив надлежащее, он спокойно может смешаться с
массой заурядных смертных и что до следующего раза его тревожить не будут;
в следующий же раз, может быть, и совсем Бог помилует.
Осуществите ее
в целой
массе лиц, искаженных жаждой любостяжания и любострастия, заставьте этих людей метаться, рвать друг друга зубами, срамословить, свальничать, убивать и
в довершение всего киньте куда-нибудь
в угол или на хоры горсть шутов-публицистов, умиленно поющих гимны собственности, семейственности и государственности!
Самый плохой человек — и тот найдет
в своем отечестве
массу таких же плохих людей, которые будут вместе с ним на бобах разводить, вместе есть печатные пряники, вместе горевать и радоваться.
Но, может быть, ты скажешь на это: ведь сам же ты за несколько страниц выше утверждал, что и мерзавцу
в своем отечестве веселее, потому что он найдет там
массу вполне однородных сомерзавцев, с которыми ему можно душу отвести; стало быть, дескать, и я: подберу подходящую компанию, и будем мы вкупе сомерзавствовать, а до прочего нам дела нет.
Левый, возвышенный, террасообразный берег реки имеет высоту около 30 м и состоит из белой глины,
в массе которой можно усмотреть блестки колчедана. Где-то в горах удэгейцы добывают довольно крупные куски обсидиана. Растительность в низовьях Кусуна довольно невзрачная и однообразная. Около реки, на островах и по сухим протокам, — густые заросли тальников, имеющих вид высоких пирамидальных тополей, с ветвями, поднимающимися кверху чуть ли не от самого корня. Среди них попадается осина, немало ольхи.
Неточные совпадения
Словом, все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагроможденному, часто без толку, труду человека пройдет окончательным резцом своим природа, облегчит тяжелые
массы, уничтожит грубоощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает нескрытый, нагой план, и даст чудную теплоту всему, что создалось
в хладе размеренной чистоты и опрятности.
Впрочем, тревожиться много нечего:
масса никогда почти не признает за ними этого права, казнит их и вешает (более или менее) и тем, совершенно справедливо, исполняет консервативное свое назначение, с тем, однако ж, что
в следующих поколениях эта же
масса ставит казненных на пьедестал и им поклоняется (более или менее).
Нет, Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его не рождают отрадного чувства
в душе:
в едва заметном колебании водяной
массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
Предметы теряли свою форму; все сливалось сначала
в серую, потом
в темную
массу. Пение птиц постепенно ослабевало; вскоре они совсем замолкли, кроме одной какой-то упрямой, которая, будто наперекор всем, среди общей тишины, одна монотонно чирикала с промежутками, но все реже и реже, и та, наконец, свистнула слабо, незвучно,
в последний раз, встрепенулась, слегка пошевелив листья вокруг себя… и заснула.
Деревья и кусты смешались
в мрачную
массу;
в двух шагах ничего не было видно; только беловатой полосой змеились песчаные дорожки.