— Чего лучше! Именно кафедру сравнительной митирогнозии — давно уж потребность-то эта чувствуется. Ну, и еще: чтобы экспедицию какую-нибудь ученую на свой счет снарядил… непременно, непременно! Сколько есть насекомых, гадов различных, которые только
того и ждут, чтобы на них пролился свет науки! Помилуйте! нынче даже в вагонах на железных дорогах везде клопы развелись!
Неточные совпадения
Решение суда не заставило себя долго
ждать, но в нем было сказано:"Хотя учителя Кубарева за распространение в юношестве превратных понятии о супинах
и герундиях, а равно
и за потрясение основ латинской грамматики
и следовало бы сослать на жительство в места не столь отдаленные, но так как он, состоя под судом, умре,
то суждение о личности его прекратить, а сочиненную им латинскую грамматику сжечь в присутствии латинских учителей обеих столиц".
Я машинально протянул руку
и подавил пуговку электрического звонка. Раздался какой-то унылый, дребезжащий звон, совсем не
тот веселый, победный, светлый, который раздавался здесь когда-то. Один из лжесвидетелей, о которых упоминалось в справке, добытой из 2-й Адмиралтейской части, отпер нам дверь
и сказал, что нам придется
подождать, потому что господин Балалайкин занят в эту минуту с клиентами.
Понятно, как я обрадовался, когда на другой день утром пришел ко мне Глумов. Он был весел
и весь сиял, хотя лицо его несколько побледнело
и нос обострился. Очевидно, он прибежал с намерением рассказать мне эпопею своей любви, но я на первых же словах прервал его. Не нынче завтра Выжлятников мог дать мне второе предостережение, а старик
и девушка, наверное, уже сию минуту
поджидают меня. Что же касается до племянника,
то он, конечно, уж доставил куда следует статистический материал. Как теперь быть?
Сидит неделю, сидит другую; вреда не делает, а только не понимает.
И обыватели тоже не понимают. Тут-то бы им
и отдышаться, покуда он без вреда запершись сидел, а они вместо
того испугались. Да нельзя было
и не испугаться. До
тех пор все вред был,
и все от него пользы с часу на час
ждали; но только что было польза наклевываться стала, как вдруг все кругом стихло: ни вреда, ни пользы.
И чего от этой тишины
ждать — неизвестно. Ну,
и оторопели. Бросили работы, попрятались в норы, азбуку позабыли, сидят
и ждут.
Я знаю, что идея эта непрактическая
и что надеяться на ее осуществление — все равно, что
поджидать скорого приезда Улиты (по пословице:"Улита едет, когда-то будет"), но
и за всем
тем надеюсь.
Казалось, тут-то бы
и отдышаться обывателям, а они вместо
того испугались. Не поняли, значит. До
тех пор все вред с рассуждением был,
и все от него пользы с часу на час
ждали.
И только что польза наклевываться стала, как пошел вред без рассуждения, а чего от него
ждать — неизвестно. Вот
и забоялись все. Бросили работы, попрятались в норы, азбуку позабыли, сидят
и ждут.
Распорядился мерзавцевы речи на досках написать
и ко всеобщему сведению на площадях вывесить, а сам встал у окошка
и ждет, что будет.
Ждет месяц,
ждет другой; видит: рыскают мерзавцы, сквернословят, грабят, друг дружку за горло рвут, а вверенный край никак-таки процвести не может! Мало
того: обыватели до
того в норы уползли, что
и достать их оттуда нет средств. Живы ли, нет ли — голосу не подают…
В глуши что делать в эту пору? // Гулять? Деревня той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, //
Того и жди, что упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль пей, и вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра то ж, // И славно зиму проведешь.
Неточные совпадения
В
тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы
ждала,
ждала природа. // Снег выпал только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли
и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе //
И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Татьяна слушала с досадой // Такие сплетни; но тайком // С неизъяснимою отрадой // Невольно думала о
том; //
И в сердце дума заронилась; // Пора пришла, она влюбилась. // Так в землю падшее зерно // Весны огнем оживлено. // Давно ее воображенье, // Сгорая негой
и тоской, // Алкало пищи роковой; // Давно сердечное томленье // Теснило ей младую грудь; // Душа
ждала… кого-нибудь,
Так он писал темно
и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я; да что нам в
том?) //
И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет //
И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно,
ждет уж нас».
Два дня ему казались новы // Уединенные поля, // Прохлада сумрачной дубровы, // Журчанье тихого ручья; // На третий роща, холм
и поле // Его не занимали боле; // Потом уж наводили сон; // Потом увидел ясно он, // Что
и в деревне скука
та же, // Хоть нет ни улиц, ни дворцов, // Ни карт, ни балов, ни стихов. // Хандра
ждала его на страже, //
И бегала за ним она, // Как тень иль верная жена.
Опершись на плотину, Ленский // Давно нетерпеливо
ждал; // Меж
тем, механик деревенский, // Зарецкий жернов осуждал. // Идет Онегин с извиненьем. // «Но где же, — молвил с изумленьем // Зарецкий, — где ваш секундант?» // В дуэлях классик
и педант, // Любил методу он из чувства, //
И человека растянуть // Он позволял — не как-нибудь, // Но в строгих правилах искусства, // По всем преданьям старины // (Что похвалить мы в нем должны).