Неточные совпадения
— И
это — не резон, потому что век больным быть нельзя. Не поверят, доктора освидетельствовать пришлют — хуже будет. Нет, я вот что думаю:
за границу на
время надо удрать. Выкупные-то свидетельства у тебя еще есть?
— Нет, ты прежде скажи, а потом и я разговаривать буду. Потому что ежели
это дело затеял, например, хозяин твоей мелочной лавочки, так напрасно мы будем и
время попустому тратить. Я
за сотенную марать себя не намерен!
По
временам случались и драки, но хозяйка обладала на
этот счет таким тактом, что подравшиеся при первом намеке на будочника немедленно унимались и посылали
за пивом.
Рояль
этот, как я узнал после, был подарен Балалайкину одним не — состоятельным должником в благодарность
за содействие к сокрытию имущества, и Балалайкин, в свободное от лжесвидетельств
время, подбирал на нем музыку куплетов, сочиняемых им для театра Егарева.
Чувство собственного достоинства несомненно было господствующею чертою его лица, но в то же
время представлялось столь же несомненным, что где-то, на
этом самом лице, повешена подробная такса (видимая, впрочем, только мысленному оку), объясняющая цифру вознаграждения
за каждое наносимое увечье, начиная от самого тяжкого и кончил легкою оплеухой.
— Такова воля провидения, которое невидимо утучняет меня, дабы хотя отчасти вознаградить
за претерпеваемые страдания. Ибо, спрашиваю я вас по совести, какое может быть страдание горше
этого: жить в постоянном соприкосновении с гласною кассою ссуд и в то же
время получать не более двадцати пяти рублей в месяц, уплачивая из них же около двадцати на свое иждивение?
Впрочем,
это последнее распоряжение оказалось уж лишним, потому что во
время этих передряг имение мое было продано с аукциона
за долги.
То было
время всеобщей экзальтации, и начальство квартала было сильно озабочено потрясением основ, происшедшим по случаю февральской революции. Но где же было удобнее наблюдать
за настроением умов, как не в танцклассах? И кто же мог быть в
этом деле более компетентным судьей, как не тапер?
Но
этим мои злоключения не ограничились. Вскоре после того на меня обратила внимание Матрена Ивановна. Я знал ее очень давно — она в свое
время была соперницей Дарьи Семеновны по педагогической части — знал
за женщину почтенную, удалившуюся от дел с хорошим капиталом и с твердым намерением открыть гласную кассу ссуд. И вдруг,
эта самая женщина начинает заговаривать… скажите, кто же своему благополучию не рад!
— Тысяча… тысяча! — а моральное беспокойство! а трата
времени! а репутация человека, который
за тысячу рублей… Тысяча, смешно, право! ведь мне свои собратья проходу
за эту тысячу не дадут!
Втайне Редедя рассчитывал на Дона Карлоса, который в
это время поддерживал спасительное междоусобие на севере Испании. Он даже завязал с графом Ломпопо (о нем зри выше) переговоры насчет суточных и прогонных денег; но Ломпопо заломил
за комиссию пять рублей, а Редедя мог дать только три. Так
это дело и не состоялось.
Некоторое
время она надеялась, что вопрос о выходе замуж
за Балалайкина разбудит в нем инстинкт полководца, но, к удивлению, при
этом известии он только языком щелкнул и спросил, на сколько персон следует готовить свадебный обед.
Сумерки уже наступили, и приближение ночи пугало нас. Очищенному и"нашему собственному корреспонденту", когда они бывали возбуждены, по ночам являлись черти; прочим хотя черти не являлись, но тоже казалось, что человека легче можно сцапать в спящем положении, нежели в бодрственном. Поэтому мы решились бодрствовать как можно дольше, и когда я предложил, чтоб скоротать
время, устроить"литературный вечер", то все с радостью ухватились
за эту мысль.
Долг, один только долг! без послаблений, но и без присовокуплений! — таков был девиз Тверской губернии еще в то
время, когда Тверь боролась с коварной Москвой и Москва ее
за это слопала.
Что Кашин в свое
время принадлежал к числу цветущих русских муниципий — об
этом и доныне свидетельствует великое множество церквей, из которых некоторые считают не более трех-четырех домов в приходе, но и
за всем тем могут существовать, благодаря прежде сделанным щедрым вкладам.
(Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)], но, в сущности, в
это время названый отец его ездил
за почтальона в Калязин, а мать оставалась дома одна, как вдруг в Притыкино прибыл князь проездом в имение…
Но сейчас же испугался и, чтоб окончательно не возвращаться к
этому предмету, убежал на балкон, где некоторое
время обмахивался платком, чтоб прийти в себя. Наконец он кликнул работника, чтоб разыскал Мошку и Праздникова, и позеленел от злости, узнав, что оба еще накануне с вечера отправились
за двадцать верст на мельницу рыбу ловить и возвратятся не раньше завтрашнего утра.
Потому что
за что же бы Доминик с разини
за лишний пирог получал, если бы при
этом не принимались в расчет люди, действующие в духе
времени?
Неточные совпадения
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал. С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет
за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все
это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…
Однако упорство старика заставило Аленку призадуматься. Воротившись после
этого разговора домой, она некоторое
время ни
за какое дело взяться не могла, словно места себе не находила; потом подвалилась к Митьке и горько-горько заплакала.
За все
это он получал деньги по справочным ценам, которые сам же сочинял, а так как для Мальки, Нельки и прочих
время было горячее и считать деньги некогда, то расчеты кончались тем, что он запускал руку в мешок и таскал оттуда пригоршнями.
Уже при первом свидании с градоначальником предводитель почувствовал, что в
этом сановнике таится что-то не совсем обыкновенное, а именно, что от него пахнет трюфелями. Долгое
время он боролся с своею догадкою, принимая ее
за мечту воспаленного съестными припасами воображения, но чем чаще повторялись свидания, тем мучительнее становились сомнения. Наконец он не выдержал и сообщил о своих подозрениях письмоводителю дворянской опеки Половинкину.
Тут же, кстати, он доведался, что глуповцы, по упущению, совсем отстали от употребления горчицы, а потому на первый раз ограничился тем, что объявил
это употребление обязательным; в наказание же
за ослушание прибавил еще прованское масло. И в то же
время положил в сердце своем: дотоле не класть оружия, доколе в городе останется хоть один недоумевающий.