Неточные совпадения
Глумов сказал правду: нужно только
в первое время на себя поналечь, а
остальное придет само собою.
— Да так вот, — объяснил Молодкин, — приехал я, а он сидит во фраке,
в перчатках и
в белом галстухе — хоть сейчас под венец!"Деньги!"Отдал я ему двести рублей, он пересчитал, положил
в ящик, щелкнул замком:"
остальные восемьсот!"Я туда-сюда — слышать не хочет! И галстух снял, а ежели, говорит, через полчаса
остальные деньги не будут на столе, так и совсем разденусь,
в баню уеду.
О Балалайкине между тем совсем забыли. Как только приехали к Завитаеву, Иван Тимофеич, при двух благородных свидетелях, отдал ему
остальные деньги, а с него взял расписку: «Условленную за брак сумму сполна получил». Затем он словно
в воду канул; впоследствии же, как ни добивались от него, куда он пропал, он городил
в ответ какую-то неслыханную чепуху...
Фабрик-заводов нет, каланчи нет, мостовых нет, гостиного двора нет, а все
остальное — обыкновенно, как
в прочих местах.
Хотя мы и обещали Пантелею Егорычу, при первой возможности, отправиться дальше, но пароход не приходил, и мы поневоле должны были остаться
в Корчеве. По возвращении на постоялый двор мы узнали, что Разноцветов где-то купил, за недоимку, корову и расторговался говядиной. Часть туши он уступил нам и сварил отличные щи,
остальное — продал на сторону. А на вырученные деньги накупил патентов.
— Чудак! А потом, разумеется, и
остальные средние люди разевают рты: и
в самом деле, что же он сделал? И выходит немая сцена — вроде как
в"Ревизоре", — для постановки которой приходится прибегать к содействию балетмейстера. Глумов помолчал с минуту и продолжал...
Действительно, из-за крапивы, росшей на месте старого флигеля, показался другой урядник, тоже
в кепи и при шашке. Не успели они сделать друг другу под козырек, как с разных сторон к ним подошло еще десять урядников. Один из них поймал по дороге пригульного поросенка, другой — вынул из-под курицы только что снесенное яйцо;
остальные не принесли ничего и были печальны.
Воротился ретивый начальник
в вверенный край, и с тех пор у него на носу две зарубки. Одна (старая) гласит:"достигай пользы посредством вреда"; другая — (новая):"ежели хочешь пользу отечеству сделать, то…"
Остальное на носу не уместилось.
Всю
остальную дорогу мы шли уже с связанными руками, так как население, по мере приближения к городу, становилось гуще, и урядник, ввиду народного возбуждения, не смел уже допустить никаких послаблений. Везде на нас стекались смотреть; везде при нашем появлении кричали: сицилистов ведут! а
в одной деревне даже хотели нас судить народным судом, то есть утопить
в пруде…
А стрикулисты между тем делали свое дело без послабления. Отрезывали леса и луга, а из
остального устраивали крестьянские наделы (вроде как западни), имея при этом
в расчете, чтоб мало-мальски легкомысленная крестьянская курица непременно по нескольку раз
в день была уличаема
в безвозмездном пользовании господскими угодьями, а следовательно, и
в потрясении основ.
Весь
остальной день мы занимались статистикой. Ходили по крестьянским дворам, считали скот и домашнюю птицу, приводили
в известность способы питания, промыслы, нравы, обычаи, но больше всего старались разузнать, можно ли рассчитывать на политическую благонадежность обывателей и на готовность их отстаивать основы.
В результате изысканий оказалось следующее...
Скотоводство и птицеводство. Лошадей
в селе 57; из них 23 принадлежат местным Финагеичам, а 34 приходятся на
остальные 116 дворов. Коров 124, из коих 26 принадлежат Финагеичам. Кур и петухов 205 штук.
Мы оба обвинялись
в одних и тех же преступлениях, а именно: 1)
в тайном сочувствии к превратным толкованиям, выразившемся
в тех уловках, которые мы употребляли, дабы сочувствие это ни
в чем не проявилось; 2)
в сочувствии к мечтательным предприятиям вольнонаемного полководца Редеди; 3)
в том, что мы поступками своими вовлекли
в соблазн полицейских чинов Литейной части, последствием какового соблазна было со стороны последних бездействие власти; 4)
в покушении основать
в Самарканде университет и
в подговоре к тому же купца Парамонова; 5)
в том, что мы, зная силу законов, до нерасторжимости браков относящихся, содействовали совершению брака адвоката Балалайкина, при живой жене, с купчихой Фаиной Стегнушкиной; 6)
в том, что мы, не участвуя лично
в написании подложных векселей от имени содержательницы кассы ссуд Матрены Очищенной, не воспрепятствовали таковому писанию, хотя имели полную к тому возможность; 7)
в том, что, будучи на постоялом дворе
в Корчеве, занимались сомнительными разговорами и, между прочим, подстрекали мещанина Разно Цветова к возмущению против купца Вздолшикова; 8)
в принятии от купца Парамонова счета, под названием"Жизнеописание", и
в несвоевременном его опубликовании, и 9) во всем
остальном.
Иноков постригся, побрил щеки и, заменив разлетайку дешевеньким костюмом мышиного цвета, стал незаметен, как всякий приличный человек. Только веснушки на лице выступили еще более резко, а
в остальном он почти ничем не отличался от всех других, несколько однообразно приличных людей. Их было не много, на выставке они очень интересовались архитектурой построек, посматривали на крыши, заглядывали в окна, за углы павильонов и любезно улыбались друг другу.
Неточные совпадения
Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто
в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным образом и повесничает все
остальное время?
Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас
в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на
остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением и сторожами, а затем и остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною, да и тут
в распределении этой суммы еще не все члены согласны между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму.
—
В первый раз, как Казбич приедет сюда; он обещался пригнать десяток баранов;
остальное — мое дело. Смотри же, Азамат!
На
остальных же, бывших
в распивочной, не исключая и хозяина, чиновник смотрел как-то привычно и даже со скукой, а вместе с тем и с оттенком некоторого высокомерного пренебрежения, как бы на людей низшего положения и развития, с которыми нечего ему говорить.
Потому, в-третьих, что возможную справедливость положил наблюдать
в исполнении, вес и меру, и арифметику: из всех вшей выбрал самую наибесполезнейшую и, убив ее, положил взять у ней ровно столько, сколько мне надо для первого шага, и ни больше ни меньше (а
остальное, стало быть, так и пошло бы на монастырь, по духовному завещанию — ха-ха!)…