Неточные совпадения
— Помилуй! да разве мы мало до сих пор годили?
В чем же другом вся наша
жизнь прошла, как
не в беспрерывном самопонуждении: погоди да погоди!
Вообще этот человек был для нас большим ресурсом. Он был
не только единственным звеном, связывавшим нас с миром живых, но к порукой, что мы можем без страха глядеть
в глаза будущему, до тех пор, покуда наша
жизнь будет протекать у него на глазах.
Хотя Иван Тимофеич говорил
в прошедшем времени, но сердце во мне так и упало. Вот оно, то ужасное квартальное всеведение, которое всю
жизнь парализировало все мои действия! А я-то, ничего
не подозревая, жил да поживал, сам
в гости
не ходил, к себе гостей
не принимал — а чему подвергался! Немножко, чуточку — и шабаш! Представление об этой опасности до того взбудоражило меня, что даже сон наяву привиделся: идут, берут… пожалуйте!
Я дрогнул.
Не то, чтобы я вдруг получил вкус к ремеслу сыщика, но испытание, которое неминуемо повлек бы за собой отказ, было так томительно, что я невольно терялся. Притом же страсть Глумова к предположениям казалась мне просто неуместною. Конечно,
в жизни все следует предусматривать и на все рассчитывать, но есть вещи до того непредвидимые, что, как хочешь их предусматривай, хоть всю
жизнь об них думай, они и тогда
не утратят характера непредвидимости. Стало быть, об чем же тут толковать?
Поэтому вы
не удивитесь, если я,
в видах воспособления, решаюсь, даже с опасностью
жизни, прибегать к некоторым побочным средствам, которые помогают мне иметь приличную редакторскому званию одежду и удовлетворять издержкам представительства.
— Да, господа, много-таки я
в своей
жизни перипетий испытал! — начал он вновь. —
В Березов сослан был, пробовал картошку там акклиматизировать —
не выросла! Но зато много и радостей изведал! Например, восход солнца на берегах Ледовитого океана — это что же такое! Представьте себе,
в одно и то же время и восходит, и заходит — где это увидите? Оттого там никто и
не спит. Зимой спят, а летом тюленей ловят!
Это было самое счастливое время моей
жизни, потому что у Мальхен оказалось накопленных сто рублей, да, кроме того, Дарья Семеновна подарила ей две серебряные ложки. Нашлись и другие добрые люди: некоторые из гостей — а
в этом числе и вы, господин Глумов! — сложились и купили мне готовую пару платья. Мы
не роскошествовали, но жили
в таком согласии, что через месяц после свадьбы у нас родилась дочь.
Комиссия состояла из трех членов: Ивана Тимофеича (он же презус), письмоводителя Прудентова и брантмейстера Молодкина. Предмет ее занятий заключался
в разработке нового устава"о благопристойном обывателей
в своей
жизни поведении", так как прежние по сему предмету"временные правила"оказывались преисполненными всякого рода неясностями и каламбурами, вследствие чего неблагопристойность возрастала
не по дням, а по часам.
А кроме того: заграничная благопристойность имеет характер исключительно внешний (
не сквернословь!
не буйствуй! и т. п.), тогда как наша благопристойность состоит
не столько
в наружных проявлениях благоповедения, но
в том главнейше, чтобы обыватель памятовал, что
жизнь сия есть временная и что сам он — скудельный сосуд.
— И
жизнь у нас — одноактная. Экспозиции у нас и само по себе
не существует, да к тому же и начальство
в оба смотрит! Чуть что затеялось — сейчас распоряжение, и"занавес опускается".
— Да ведь это именно настоящая трагедия и есть! — горячился я, — подумайте! разве
не ужасно видеть эти легионы людей, которые всю
жизнь ходят"промежду трагедиев" — и даже
не понимают этого! Воля ваша, а это такая трагедия — и притом
не в одном, а
в бесчисленном множестве актов, — об которой даже помыслить без содрогания трудно!
— Нет,
не одобряю, потому что такого закона нет. А на тот предмет, чтобы без ущерба для ближнего экономию всякий
в своей
жизни наблюдал, — такой закон есть. А затем я вам и еще доложу: даже иностранное вино, ежели оно ворованное, очень недорого купить можно.
Понятно, что, поджидая с часа на час вторжения
в мою
жизнь шутовской трагедии, я
не мог
не волноваться сомнениями самого неопрятного свойства. А что, если она пристигнет меня врасплох? что, если она прижмет меня к стене и скажет: выкладывай все, что у тебя есть!
не виляй хвостом,
не путайся
в словах,
не ссылайся,
не оговаривайся, а отвечай прямо, точно, определенно!
Что же касается до обязательного страхования
жизни, то хотя этот предмет никоим образом
в пределы интендантского ведомства
не входит, однако, подумавши, и об нем"написать"можно.
Прежде всего мы обратились к Очищенному. Это был своего рода Одиссей, которого
жизнь представляла такое разнообразное сцепление реального с фантастическим, что можно было целый месяц прожить
в захолустье, слушая его рассказы, и
не переслушать всего. Почтенный старичок охотно согласился на нашу просьбу и действительно рассказал сказку столь несомненно фантастического характера, что я решался передать ее здесь дословно, ничего
не прибавляя и
не убавляя. Вот она.
Мне казалось, что Кашин есть нечто вроде светлого помещичьего рая, и я горько роптал на провидение, уродившее меня
не в Кашине, а
в глухой калязинской Мещере, где помещики вповалку
не спали,
в сижу-посижу
не играли, экосезов
не танцевали, а жили угрюмо, снедаемые клопами и завистью к счастливым кашинцам [Я еще застал веселую помещичью
жизнь и помню ее довольно живо.
Еще одна особенность: местные дворяне
не любили князя. Он жил изолированною, занятою
жизнью,
не ездил
в гости,
не украшал своим присутствием уездных сборищ и пикников, да и сам
не делал приемов, хотя имел хороший доход и держал отличного повара.
В отместку за такое"неякшание"его постоянно выбирали попечителем хлебных магазинов, несмотря на то, что он лично никогда
не ездил на дворянские выборы. И ему стоило больших хлопот и расходов, чтоб избавиться от навязанной должности.
Лазарь же хоть и
не столь преуспел, а все-таки сумел уничтожить тот особливый наружный облик, который запирает еврею вход
в жизнь.
Но они испытывают адскую скуку, и вследствие этого Редедя, который всю
жизнь тормошился и никогда
не унывал, вызывает
в них восторг.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему
не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней
жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной
жизни был рожден.
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость
жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, //
В слезах раскашлялась она.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно
жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам
не предавался, // Кто черни светской
не чуждался, // Кто
в двадцать лет был франт иль хват, // А
в тридцать выгодно женат; // Кто
в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно
в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Увы, на разные забавы // Я много
жизни погубил! // Но если б
не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы
в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть
не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Прогулки, чтенье, сон глубокой, // Лесная тень, журчанье струй, // Порой белянки черноокой // Младой и свежий поцелуй, // Узде послушный конь ретивый, // Обед довольно прихотливый, // Бутылка светлого вина, // Уединенье, тишина: // Вот
жизнь Онегина святая; // И нечувствительно он ей // Предался, красных летних дней //
В беспечной неге
не считая, // Забыв и город, и друзей, // И скуку праздничных затей.