Манило за город, на зелёные холмы, под песни жаворонков, на реку и в лес, празднично нарядный. Стали
собираться в саду, около бани, под пышным навесом берёз, за столом, у самовара, а иногда — по воскресеньям — уходили далеко в поле, за овраги, на возвышенность, прозванную Мышиный Горб, — оттуда был виден весь город, он казался написанным на земле ласковыми красками, и однажды Сеня Комаровский, поглядев на него с усмешечкой, сказал:
Неточные совпадения
Райский взял фуражку и
собрался идти
в сад. Марфенька вызвалась показать ему все хозяйство: и свой садик, и большой
сад, и огород, цветник, беседки.
Прошло четыре томительных дня. Я грустно ходил по
саду и с тоской смотрел по направлению к горе, ожидая, кроме того, грозы, которая
собиралась над моей головой. Что будет, я не знал, но на сердце у меня было тяжело. Меня
в жизни никто еще не наказывал; отец не только не трогал меня пальцем, но я от него не слышал никогда ни одного резкого слова. Теперь меня томило тяжелое предчувствие.
На «башне»
В. Иванова, так называлась квартира Ивановых на 7 этаже против Таврического
сада, каждую среду
собирались все наиболее одаренные и примечательные люди той эпохи: поэты, философы, ученые, художники, актеры, иногда и политики.
— Мáлится Божие стадо, мáлится, — грустно покачав головой, промолвил Фуркасов. — Много больше бывало
в прежние годы. С той поры как услали родимого нашего Александрушку, зáчал наш кораблик умаляться. При Александрушке-то, помнишь, иной раз святых праведных по пятидесяти и больше вкупе
собиралось…
В двух горницах зараз радели —
в одной мужеск пол,
в другой — женский. А подула-повеяла погодушка холодная, признобила-поморозила зéлен Божий
сад.
Между тем
собрались граждане. Собрание было больше прежнего. Явилось несколько новых граждан и одна новая гражданка Чулкова, которая говорила, что она не намерена себе ни
в чем отказывать; что она раз встретила
в Летнем
саду человека, который ей понравился, и прямо сказала ему: