— Вот и день сошел! да еще как сошел-то — и не заметили! Тихо, мирно! — говаривала бабушка, отпуская внучку спать. — Молись, Сашенька,
проси милости, чтобы и завтрашний день был такой же!
Неточные совпадения
— Что ж,
милости просим! буду сынка с колокольным звоном встречать!
Матушка сама известила сестриц об этом решении. «Нам это необходимо для устройства имений наших, — писала она, — а вы и не увидите, как зиму без милых сердцу проведете. Ухитите ваш домичек соломкой да жердочками сверху обрешетите — и будет у вас тепленько и уютненько. А соскучитесь одни — в Заболотье чайку попить
милости просим. Всего пять верст — мигом лошадушки домчат…»
— Ах, родные мои! ах, благодетели! вспомнила-таки про старуху, сударушка! — дребезжащим голосом приветствовала она нас, протягивая руки, чтобы обнять матушку, — чай, на полпути в Заболотье… все-таки дешевле, чем на постоялом кормиться… Слышала, сударушка, слышала! Купила ты коко с соком… Ну, да и молодец же ты! Лёгко ли дело, сама-одна какое дело сварганила!
Милости просим в горницы! Спасибо, сударка, что хоть ненароком да вспомнила.
— Ну, ну… не пугайся! небось, не приеду! Куда мне, оглашенной, к большим барам ездить… проживу и одна! — шутила тетенька, видя матушкино смущение, — живем мы здесь с Фомушкой в уголку, тихохонько, смирнехонько, никого нам не надобно! Гостей не зовем и сами в гости не ездим… некуда! А коли ненароком вспомнят добрые люди,
милости просим! Вот только жеманниц смерть не люблю,
прошу извинить.
— То-то «представьте»! Там не посмотрят на то, что ты барин, — так-то отшпарят, что люба с два! Племянничек нашелся!..
Милости просим! Ты бы чем бунтовать, лучше бы в церковь ходил да Богу молился.
— Никак, Анна Павловна!
Милости просим, сударыня! Ты-то здорова ли, а мое какое здоровье! знобит всего, на печке лежу. Похожу-похожу по двору, на улицу загляну и опять на печь лягу. А я тебя словно чуял, и дело до тебя есть. В Москву, что ли, собрались?
— Что ж,
милости просим! чего ждать!
—
Милости просим, Федор Платоныч! Вот мой муж… а вот это брат мой.
—
Милости просим закусить, Федор Платоныч! водочки! — приглашает матушка.
— И напредки
милости просим, коли не скучно показалось, — любезно прощается матушка.
— Нет, я не больна…
Милости просим, господин Клещевинов! Как это вам вздумалось к нам? Ехали мимо, да и заехали?
— А это, стало быть, бламанжей самого последнего фасона. Кеси-киселя (вероятно, qu’est-ce que c’est que cela [Что это такое (фр.).]) —
милости просим откушать! Нет, девушки, раз меня один барин бламанжем из дехтю угостил — вот так штука была! Чуть было нутро у меня не склеилось, да царской водки полштоф в меня влили — только тем и спасли!
— Неохота мне тебя брать, нечестная ты. Буду у господ
милости просить.
Ученье между тем шло своим чередом. По шестнадцатому году Сережка уже сидел на верстаке и беспорядочно тыкал иглою в суконные лоскутки, на которых его приучали к настоящей работе. Через год, через два он сделается, пожалуй, заправским портным, а там, благослови Господи, и на оброк
милости просим. Уйдет Сережка от портного Велифантьева и начнет по Москве из мастерской в мастерскую странствовать.
— Чего «смею ли»! Всякого, кто ни придет — всех
милости просим! а для благоприятеля и подавно кусок найдется!
— Кто там поет! стыдно-с! — рассердился старичок предводитель и продолжал: — Господа! кому угодно?
Милости просим к столу! подписывать!
— Он самый. Господа!
милости просим кушать ко мне! вот мое отделение — там, — пригласил он нас, указывая на довольно отдаленный угол сада.
Неточные совпадения
— Весьма рад познакомиться.
Милости просим садиться. Вы где служили?
А приезжай ко мне есть то, что я ем, —
милости просим!
— Вот чудак-то, да мы уж пришли,
милости просим на лестницу.
«Недели через три на седьмую версту, [На седьмой версте от Петербурга, в Удельной, находилась известная больница для умалишенных.]
милости просим! Я, кажется, сам там буду, если еще хуже не будет», — бормотал он про себя.
Одной лишь
милости притом мы
просим, // Чтоб суток через пять // Он умер бы опять.