— Зачем, кажется, мне с тобой хитрить, барин! Кажется, хитрить мне с тобой не надо… да
просим милости откушать… Аннушка! Аннушка!
Неточные совпадения
— А! это ты, господин Желваков!
милости просим, господин Желваков!
прошу садиться, господин Желваков! — молвил его высокородие, кротко улыбаясь.
—
Милости просим,
милости просим, Порфирий Петрович! — восклицает Демьян Иваныч, — а я, любезный друг, вот помечтал тут маленько, да, признаться, чуть не соснул. За надобностью, что ли, за какой?
—
Милости просим,
милости просим, господа, ужинать! — невпопад кричит Алексей Дмитрич, широко разевая рот.
— Слава богу, батюшка!
милости просим! — отвечал мне осьмидесятилетний Ванюша, подхватывая меня под руки, — давненько, сударь, уж не бывывали у нас! Как папынька? мамынька? Слава ли богу здравствуют?
— Что ж, мол, — говорит Василиса, — нечем тебе на морозе-то холодеть, ин
милости просим к нашему хозяину.
Пришел я к ним этта с обыском; ну, она меня и встречает, такая, знаете, ласковая…"
Милости просим, говорит, Иван Демьяныч, удостойте старуху своим посещением", — а сама, ваше высокоблагородие, и отворяет мне первую-то дверь.
—
Милости просим, ваше благородие! — говорила между тем Мавра Кузьмовна, —
милости просим к нам в горницу…
— Так-с; а то мы завсегда готовы… У нас, ваше благородие, завсегда и ворота, и горницы все без запору… такое уж Иван Демьяныч, дай бог им много лет здравствовать, заведение завел… А то, коли с обыском, так
милости просим хошь в эту горницу (она указывала на кладовую), хошь куда вздумается… Так
милости просим в наши покои.
—
Милости просим беседовать! — сказала Мавра Кузьмовна, усаживая меня на диван.
— Вот и день сошел! да еще как сошел-то — и не заметили! Тихо, мирно! — говаривала бабушка, отпуская внучку спать. — Молись, Сашенька,
проси милости, чтобы и завтрашний день был такой же!
Неточные совпадения
— Весьма рад познакомиться.
Милости просим садиться. Вы где служили?
А приезжай ко мне есть то, что я ем, —
милости просим!
— Вот чудак-то, да мы уж пришли,
милости просим на лестницу.
«Недели через три на седьмую версту, [На седьмой версте от Петербурга, в Удельной, находилась известная больница для умалишенных.]
милости просим! Я, кажется, сам там буду, если еще хуже не будет», — бормотал он про себя.
Одной лишь
милости притом мы
просим, // Чтоб суток через пять // Он умер бы опять.