Неточные совпадения
После двенадцати лет брака, во второй половине двадцатых годов, она уже считала восемь человек детей (я только
что родился), и матушка начала серьезно задумываться, как ей справиться с этой оравой.
Присутствие матушки приводило их в оцепенение, и
что бы ни говорилось за столом, какие бы ни происходили бурные сцены, они ни одним движением не выказывали,
что принимают в происходящем какое-нибудь участие. Молча садились они за обед, молча подходили
после обеда к отцу и к матушке и отправлялись наверх, чтоб не сходить оттуда до завтрашнего обеда.
Участь тетенек-сестриц была решена. Условлено было,
что сейчас
после Покрова, когда по первым умолотам уже можно будет судить об общем урожае озимого и ярового, семья переедет в Заболотье. Часть дворовых переведут туда же, а часть разместится в Малиновце по флигелям, и затем господский дом заколотят.
Тетушка задержала нас до пятого часа. Напрасно отпрашивалась матушка, ссылаясь,
что лошади давно уже стоят у крыльца; напрасно указывала она на черную полосу, выглянувшую на краю горизонта и обещавшую черную тучу прямо навстречу нам. Анфиса Порфирьевна упорно стояла на своем.
После обеда, который подавался чрезвычайно медлительно, последовал кофей; потом надо было по-родственному побеседовать — наелись, напились, да сейчас уж и ехать! — потом посидеть на дорожку, потом Богу помолиться, перецеловаться…
Все тут, от председателя до последнего писца, ели и пили, требуя, кто
чего хотел, а
после обеда написали протокол, в котором значилось,
что раба божия Иулита умерла от апоплексии, хотя же и была перед тем наказана на теле, но слегка, отечески.
На другой же день Анфиса Порфирьевна облекла его в синий затрапез, оставшийся
после Потапа, отвела угол в казарме и велела нарядить на барщину, наряду с прочими дворовыми. Когда же ей доложили,
что барин стоит на крыльце и просит доложить о себе, она резко ответила...
А именно: на другой день
после приезда матушке докладывали,
что пришли мужички на поклон.
Меня сразу обняло чувство отрады и покоя, особливо
после продолжительного пути и душного города, который только
что обдал нас вонью и пылью.
— Вот и прекрасно! И свободно тебе, и не простудишься
после баньки! — воскликнула тетенька, увидев меня в новом костюме. — Кушай-ка чай на здоровье, а потом клубнички со сливочками поедим. Нет худа без добра: покуда ты мылся, а мы и ягодок успели набрать. Мало их еще, только
что поспевать начали, мы сами в первый раз едим.
Я не стану описывать остальное время, проведенное у тетеньки, но помню,
что мне ужасно не хотелось ехать. Наутро
после Петрова дня меня собрали, снабдили всякого рода съестным и гостинцами, благословили и отправили.
Надо сказать,
что она, тотчас
после приезда Федоса, написала к белебеевскому предводителю дворянства письмо, в котором спрашивала, действительно ли им был выдан вид Федосу Половникову; но прошло уже более полутора месяцев, а ответа получено не было. Молчание это служило источником великих тревог, которые при всяком случае возобновлялись.
Купил ему небольшой домик для житья, отсчитал сорок тысяч (ассигнациями) и взял с него форменную бумагу,
что он родительским благословением доволен и дальнейших претензий на наследство
после отца предъявлять не дерзнет.
Звезда, хотя бы и не особенно доброкачественная, считалась непременным условием генеральства, и я помню действительного статского советника А., который терпел оттого,
что имел только Анну на шее, вследствие
чего ему подавали на званых обедах кушанье
после других генералов.
Понятно,
что в таком столпотворении разобраться было нелегко, и недели две
после приезда все ходили как потерянные. Искали и не находили; находили и опять теряли. Для взрослых помещичьих дочерей — и в том числе для сестры Надежды — это было чистое мученье. Они рвались выезжать, мечтали порхать на балах, в театрах, а их держали взаперти, в вонючих каморках, и кормили мороженою домашней провизией.
Впрочем, так как сестра, и без того наклонная к тучности, постоянно жаловалась,
что у ней
после такого обеда не стягивается корсет, то для нее готовили одно или два блюда полегче.
— Ладно,
после с тобой справлюсь. Посмотрю,
что от тебя дальше будет, — говорит она и, уходя, обращается к сестрицыной горничной: — Сашка! смотри у меня! ежели ты записочки будешь переносить или другое
что, я тебя… Не посмотрю,
что ты кузнечиха (то есть обучавшаяся в модном магазине на Кузнецком мосту), — в вологодскую деревню за самого
что ни на есть бедного мужика замуж отдам!
Преимущественно сватались вдовцы и старики. Для них устроивались «смотрины», подобные тем, образчик которых я представил в предыдущей главе; но
после непродолжительных переговоров матушка убеждалась,
что в сравнении с этими «вдовцами» даже вдовец Стриженый мог почесться верхом приличия, воздержания и светскости. Приезжал смотреть на сестрицу и возвещенный Мутовкиною ростовский помещик, но тут случилось другого рода препятствие: не жених не понравился невесте, а невеста не понравилась жениху.
Года через два
после этого Павла вызвали в Малиновец для домашних работ. Очевидно, он не предвидел этой случайности, и она настолько его поразила,
что хотя он и не ослушался барского приказа, но явился один, без жены. Жаль ему было молодую жену с вольной воли навсегда заточить в крепостной ад; думалось: подержат господа месяц-другой, и опять по оброку отпустят.
Я не раз упоминал,
что, когда отец был холост, и даже лет пятнадцать спустя
после его женитьбы, покуда матушка была молода, браки между дворовыми совершались беспрепятственно.
Но вот одним утром пришел в девичью Федот и сообщил Акулине, чтоб Матренка готовилась: из Украины приехал жених. Распорядиться, за отсутствием матушки, было некому, но общее любопытство было так возбуждено,
что Федота упросили показать жениха, когда барин
после обеда ляжет отдыхать. Даже мы, дети, высыпали в девичью посмотреть на жениха, узнавши,
что его привели.
Теперь он явился из третьего побега. Через час
после объяснения с матушкой, на вопрос ее, куда девался Сатир, доложили,
что он в свою каморку ушел.
Словом сказать, уж на
что была туга на деньги матушка, но и она не могла устоять против льстивых речей Струнникова, и хоть изредка, но ссужала-таки его небольшими суммами. Разумеется, всякий раз
после подобной выдачи следовало раскаяние и клятвы никогда вперед не попадать впросак; но это не помогало делу, и то,
что уж однажды попадало в карман добрейшего Федора Васильича, исчезало там, как в бездонной пропасти.
Струнников, с своей стороны, тоже доволен. Но он не мечтает, во-первых, потому,
что отяжелел
после обеда и едва может добрести до кабинета, и, во-вторых, потому,
что мечтания вообще не входят в его жизненный обиход и он предпочитает проживать деньги, как придется, без заранее обдуманного намерения. Придя в кабинет, он снимает платье, надевает халат и бросается на диван. Через минуту громкий храп возвещает,
что излюбленный человек в полной мере воспользовался послеобеденным отдыхом.
Но все на свете кончается; наступил конец и тревожному времени. В 1856 году Федор Васильич съездил в Москву. Там уже носились слухи о предстоящих реформах, но он, конечно, не поверил им. Целый год
после этого просидел он спокойно в Словущенском, упитывая свое тело, прикармливая соседей и строго наблюдая, чтоб никто «об этом» даже заикнуться не смел. Как вдруг пришло достоверное известие,
что «оно» уже решено и подписано.
13-го декабря, сейчас
после обедни, в доме именинника происходит сущее светопреставление. Гости наезжают одни за другими; женской и мужской прислуги набирается столько,
что большую часть ее отсылают в застольную; экипажи и лошади тоже, за недостатком места, размещаются в деревне по крестьянским дворам.
Но ни Арсению Потапычу, ни Филаниде Протасьевне скучать по дочерям некогда. Слава Богу, родительский долг выполнили, пристроили —
чего ж больше! А сверх того, и страда началась, в яровое поле уже выехали с боронами мужички. Как образцовый хозяин, Пустотелов еще с осени вспахал поле, и теперь приходится только боронить. Вскоре
после Николина дня поле засеют овсом и опять вспашут и заборонят.
После обедни я подошел к ним и удивился перемене, которая произошла в Арсении Потапыче в каких-нибудь два-три года. Правая нога почти совсем отнялась, так
что Филанида Протасьевна вынуждена была беспрестанно поддерживать его за локоть; язык заплетался, глаза смотрели мутно, слух притупился. Несмотря на то,
что день только
что начался, от него уж слышался запах водки.
Впервые
после многих лет забитости почувствовалось,
что доброе и человеческое не до конца изгибло,
что человеческий образ, даже искаженный, не перестает быть человеческим образом.
— Ну вот,
после свадьбы поедем в Москву, я тебя познакомлю с моими друзьями. Повеселим тебя. Я ведь понимаю,
что тебе нужны радости… Серьезное придет в свое время, а покуда ты молода, пускай твоя жизнь течет радостно и светло.
— Бабочка молодая, — говорили кругом, — а муж какой-то шалый да ротозей. Смотрит по верхам, а
что под носом делается, не видит.
Чем бы первое время
после свадьбы посидеть дома да в кругу близких повеселить молодую жену, а он в Москву ее повез, со студентами стал сводить. Городят студенты промеж себя чепуху, а она сидит, глазами хлопает. Домой воротился, и дома опять чепуху понес. «Святая» да «чистая» — только и слов, а ей на эти слова плюнуть да растереть. Ну, натурально, молодка взбеленилась.
— Я знаю, Марья Маревна,
что ты не для себя берешь, а деток побаловать хочешь, — сказал он, — так я
после обеда велю полную коробьюшечку ягод набрать, да и отправлю к тебе домой. А те,
что взяла, ты опять на блюдо положи.
Я помню,
что и в нашем доме рассказывались по этому поводу совершенно невероятные анекдоты, особенно в первое время
после смерти старика, когда путаница только
что еще разгоралась.
Но дети уже не спят. Ожидание предстоящего выезда спозаранку волнует их, хотя выезд назначен
после раннего обеда, часов около трех, и до обеда предстоит еще провести несколько скучных часов за книжкой в классе. Но им уже кажется,
что на конюшне запрягают лошадей, чудится звон бубенчиков и даже голос кучера Алемпия.
— Нет,
после узнали,
что бык к ней в гости ходил. Заметили,
что он часто из стада пропадает, и начали следить…
Нередко приставанья эти длятся целое утро. Поэтому понятно,
что первое время мы ходим несколько сконфуженные и ждем не дождемся обеда,
после которого обыкновенно затеваются игры и заставляют наших сверстников и сверстниц позабыть о Малиновце и его порядках.
Во-первых, было не так людно, потому
что часть гостей уж разъехалась, а во-вторых, и оставшиеся гости чувствовали утомление
после вчерашней ночной кутерьмы.