Искры сыплются из глаз Сережки, но он
не возражает. Ему даже кажется, что колотушки до известной степени опохмелили его. Спокойно возвращается он на верстак и как ни в чем не бывало продолжает тыкать иголкой в лоскутки.
Неточные совпадения
—
Не беспокойся,
не убьют! Мы его тогда домой выпросим! —
возражает мамаша.
— Я и теперь вижу, — резко
возражала матушка, — вижу я, что ты богослов, да
не однослов… А ты что фордыбачишь! — придиралась она и ко мне, — что надулся,
не ешь! Здесь, голубчик, суфлеев да кремов
не полагается. Ешь, что дают, а
не то и из-за стола прогоню.
Словом сказать, на все подобные вопросы Федос
возражал загадочно, что приводило матушку в немалое смущение. Иногда ей представлялось: да
не бунтовщик ли он? Хотя в то время
не только о нигилистах, но и о чиновниках ведомства государственных имуществ (впоследствии их называли помещики «эмиссарами Пугачева»)
не было слышно.
Мне хочется
возразить, что в Полтавской Переяславль, но, зная, что дедушка
не любит возражений, я воздерживаюсь.
— Я
не мучэ, а добру учу, —
возражала Аннушка, — я говорю: ежели господин слово бранное скажет —
не ропщи; ежели рану причинит — прими с благодарностью!
— Дура ты, дура! —
возражала она, — ведь ежели бы по-твоему, как ты завсегда говоришь, повиноваться, так святой-то человек должен бы был без разговоров чурбану поклониться — только и всего. А он, вишь ты, что! лучше, говорит, на куски меня изрежь, а я твоему богу
не слуга!
— И тут опять… — начинала
возражать ключница, но на этот раз девушки даже
не давали ей развить свою мысль.
А матушка любила, чтоб начальники, которым она доверяет,
возражали ей (но, разумеется, чтоб
возражали дельно, а
не лотошили зря), чтоб они имели глаза
не только спереди, но и с боков и сзади.
Мне
возразят, конечно, что все эти постыдные дела были совершены отдельными личностями, и ни помещичья среда (которая, впрочем, была главною распорядительницей в устройстве ополчения), ни народ
не причастны им.
— Помилуйте! я
не брался играть роль тюремщика у своей жены! —
возражал молодой Бурмакин.
— Нет, кажется, и дождей немало прошлым летом было, —
возражает другая опытная хозяйка, — а так, должно быть,
не к году…
Константин молчал. Он чувствовал, что он разбит со всех сторон, но он чувствовал вместе о тем, что то, что он хотел сказать, было не понято его братом. Он не знал только, почему это было не понято: потому ли, что он не умел сказать ясно то, что хотел, потому ли, что брат не хотел, или потому, что не мог его понять. Но он не стал углубляться в эти мысли и,
не возражая брату, задумался о совершенно другом, личном своем деле.
Кстати, заметим мимоходом, что Петр Петрович, в эти полторы недели, охотно принимал (особенно вначале) от Андрея Семеновича даже весьма странные похвалы, то есть
не возражал, например, и промалчивал, если Андрей Семенович приписывал ему готовность способствовать будущему и скорому устройству новой «коммуны», где-нибудь в Мещанской улице; или, например, не мешать Дунечке, если той, с первым же месяцем брака, вздумается завести любовника; или не крестить своих будущих детей и проч. и проч. — все в этом роде.
— Мы — последний резерв страны, — сказал он, и ему
не возражали. Все эти люди желали встать над действительностью, почти все они были беспартийны, ибо опасались, что дисциплина партии и программы может пагубно отразиться на своеобразии их личной «духовной конституции».
Неточные совпадения
— Что же! —
возражали они, — нам глупый-то князь, пожалуй, еще лучше будет! Сейчас мы ему коврижку в руки: жуй, а нас
не замай!
Произошло объяснение; откупщик доказывал, что он и прежде был готов по мере возможности; Беневоленский же
возражал, что он в прежнем неопределенном положении оставаться
не может; что такое выражение, как"мера возможности", ничего
не говорит ни уму, ни сердцу и что ясен только закон.
— Я
не нахожу, — уже серьезно
возразил Свияжский, — я только вижу то, что мы
не умеем вести хозяйство и что, напротив, то хозяйство, которое мы вели при крепостном праве,
не то что слишком высоко, а слишком низко. У нас нет ни машин, ни рабочего скота хорошего, ни управления настоящего, ни считать мы
не умеем. Спросите у хозяина, — он
не знает, что ему выгодно, что невыгодно.
— «Я
не мир, а меч принес», говорит Христос, — с своей стороны
возразил Сергей Иваныч, просто, как будто самую понятную вещь приводя то самое место из Евангелия, которое всегда более всего смущало Левина.
— Да, я его знаю. Я
не могла без жалости смотреть на него. Мы его обе знаем. Он добр, но он горд, а теперь так унижен. Главное, что меня тронуло… — (и тут Анна угадала главное, что могло тронуть Долли) — его мучают две вещи: то, что ему стыдно детей, и то, что он, любя тебя… да, да, любя больше всего на свете, — поспешно перебила она хотевшую
возражать Долли, — сделал тебе больно, убил тебя. «Нет, нет, она
не простит», всё говорит он.