Неточные совпадения
А по окончании службы поп выходил
на амвон, становился
на колени и кланялся отцу в
ноги, прося прощения.
Очередь доходит до жаркого. Перед барыней лежит
на блюде баранья
нога, до такой степени исскобленная, что даже намека
на мякоть нет.
— Позвольте, сударыня, вам посоветовать.
На погребе уж пять дней жареная телячья
нога,
на случай приезда гостей, лежит, так вот ее бы сегодня подать. А заяц и повисеть может.
Ну, ин быть так: телячью
ногу разогреть
на сегодняшнее жаркое.
А
на случай гостей новую
ногу зажарить.
— Да ты смотри, Тимошка, старую баранью
ногу все-таки не бросай. Еще найдутся обрезочки,
на винегрет пригодятся. А хлебенного (пирожного) ничего от вчерашнего не осталось?
Тут же,
на ларе, поджавши
ноги, присела Анна Павловна и беседует с старостой Федотом.
Суженому ее стукнуло уже под пятьдесят лет, и вместо правой
ноги, которую оторвало ядром в походе под турка, он ходил
на деревяжке, действуя ею, впрочем, очень проворно.
Как сейчас я его перед собой вижу. Тучный, приземистый и совершенно лысый старик, он сидит у окна своего небольшого деревянного домика, в одном из переулков, окружающих Арбат. С одной стороны у него столик,
на котором лежит вчерашний нумер «Московских ведомостей»; с другой,
на подоконнике, лежит круглая табакерка, с березинским табаком, и кожаная хлопушка, которою он бьет мух. У
ног его сидит его друг и собеседник, жирный кот Васька, и умывается.
— Хорошо еще, что у нас малых детей нет, а то бы спасенья от них не было! — говорила матушка. — Намеднись я у Забровских была, там их штук шесть мал мала меньше собралось — мученье! так между
ног и шныряют! кто в трубу трубит, кто в дуду дудит, кто
на пищалке пищит!
В час или выезжают, или ожидают визитов. В последнем случае сестра выходит в гостиную, держа в одной руке французскую книжку, а в другой — ломоть черного хлеба (завтрака в нашем доме не полагается), и садится, поджавши
ноги,
на диван. Она слегка нащипывает себе щеки, чтобы они казались румяными.
Легчайший способ заставить принять себя
на равной
ноге представляла женитьба, и именно женитьба
на девушке из обстоятельного семейства, к числу которых принадлежало и наше.
В два часа и матушка и сестрица сидят в гостиной; последняя протянула
ноги на стул: в руках у нее французская книжка,
на коленях — ломоть черного хлеба. Изредка она взглядывает
на матушку и старается угадать по ее лицу, не сделала ли она «распоряжения». Но
на этот раз матушка промахнулась или, лучше сказать, просто не догадалась.
Предсказание Павла сбылось: Маврушу высекли. Но
на первый раз поступили по-отечески: наказывали не
на конюшне, а в девичьей, и сечь заставили самого Павла. Когда экзекуция кончилась, она встала с скамейки, поклонилась мужу в
ноги и тихо произнесла...
Долговязый, с узким и коротким туловищем
на длинных, тонких
ногах, он постоянно покачивался, как будто
ноги подкашивались под ним, не будучи в состоянии сдерживать туловища.
Одна из девушек побежала исполнить приказание, а матушка осталась у окна, любопытствуя, что будет дальше. Через несколько секунд посланная уж поравнялась с балагуром,
на бегу выхватила из его рук гармонику и бросилась в сторону. Иван ударился вдогонку, но, по несчастью,
ноги у него заплелись, и он с размаху растянулся всем туловищем
на землю.
Да и в самом деле, разве можно было не помирать со смеху, когда Ванька-Каин, приплясывая
на своих нескладных
ногах, пел...
С Иваном поступили еще коварнее. Его разбудили чуть свет, полусонному связали руки и, забивши в колодки
ноги, взвалили
на телегу. Через неделю отдатчик вернулся и доложил, что рекрута приняли, но не в зачет,так что никакой материальной выгоды от отдачи
на этот раз не получилось. Однако матушка даже выговора отдатчику не сделала; она и тому была рада, что крепостная правда восторжествовала…
Ежели, в промежутках этих преходящих явлений, случайно выпадет свободная минута, он пойдет в лакейскую, сядет
на ларь, расставит
ноги и чуточку подремлет.
Среднего роста, узкий в плечах, поджарый, с впалою грудью, он имел очень жалкую фигуру, прислуживая за столом, и едва-едва держался нетвердыми
ногами, стоя в ливрее
на запятках за возком и рискуя при первом же ухабе растянуться
на снегу.
Ходил он в деревне по будням в широком синем затрапезном сюртуке, в серых нанковых штанах и в туфлях
на босу
ногу.
«Придется в портные отдать!» — мелькает в голове у матушки, от взора которой не укрывается, что
ноги у крестника короткие и выгнутые колесом, точно сама природа еще в колыбели осудила его
на верстаке коротать жизнь.
Только в немногих домах, где получались «Московские ведомости», выступали
на арену, при гостях, кое-какие скудные новости, вроде того, что такая-то принцесса родила сына или дочь, а такой-то принц, будучи
на охоте, упал с лошади и повредил себе
ногу.
— И то сказать… Анна Павловна с тем и встретила, — без тебя, говорит, как без рук, и плюнуть не
на что! Людям, говорит, дыхнуть некогда, а он по гостям шляется! А мне, признаться, одолжиться хотелось. Думал, не даст ли богатая барыня хоть четвертачок
на бедность. Куда тебе! рассердилась,
ногами затопала! — Сиди, говорит, один, коли пришел! — заниматься с тобой некому. А четвертаков про тебя у меня не припасено.
Там двери уже отперты настежь, и
на балконе сидит жена Пустотелова, Филанида Протасьевна, в одной рубашке, с накинутым
на плечи старым драдедамовым платком и в стоптанных башмаках
на босу
ногу.
В доме становится шумно: единственный лакей, Асон, с
ног сбился, несмотря
на то, что в помощь ему дали двух мальчиков.
После обедни я подошел к ним и удивился перемене, которая произошла в Арсении Потапыче в каких-нибудь два-три года. Правая
нога почти совсем отнялась, так что Филанида Протасьевна вынуждена была беспрестанно поддерживать его за локоть; язык заплетался, глаза смотрели мутно, слух притупился. Несмотря
на то, что день только что начался, от него уж слышался запах водки.
Ноги начинали подкашиваться, багровые пятна
на щеках рдели, голова тяжелела и покрывалась потом, а ей казалось, что навстречу идет чудо, которое вот-вот снимет с нее чары колдовства.
Не всякое слово, какое
на язык попадалось, выкладывала, вестей из дома в дом не переносила и вообще старалась держать себя не как приживалка, а как гостья,
на равной
ноге с хозяевами.
Конечно, Золотухина и
на этот раз вынуждена была промолчать, но она кровно обиделась, не столько, впрочем, за себя, сколько за детей. И к чести ее следует сказать, что с тех пор
нога ее не бывала в предводительском доме.
И наружность он имел нелепую: ходил прямо, не сгибая
ног и выпятив грудь, и чванно нес
на длинной шее несоразмерно большую голову с лошадиного типа лицом, расцвеченным желто-красными подпалинами, как у гнедого мерина.
Неточные совпадения
Перескажу простые речи // Отца иль дяди-старика, // Детей условленные встречи // У старых лип, у ручейка; // Несчастной ревности мученья, // Разлуку, слезы примиренья, // Поссорю вновь, и наконец // Я поведу их под венец… // Я вспомню речи неги страстной, // Слова тоскующей любви, // Которые в минувши дни // У
ног любовницы прекрасной // Мне приходили
на язык, // От коих я теперь отвык.
Увы,
на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных женских
ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Желать обнять у вас колени // И, зарыдав, у ваших
ног // Излить мольбы, признанья, пени, // Всё, всё, что выразить бы мог, // А между тем притворным хладом // Вооружать и речь и взор, // Вести спокойный разговор, // Глядеть
на вас веселым взглядом!..
Всё хлопает. Онегин входит, // Идет меж кресел по
ногам, // Двойной лорнет скосясь наводит //
На ложи незнакомых дам; // Все ярусы окинул взором, // Всё видел: лицами, убором // Ужасно недоволен он; // С мужчинами со всех сторон // Раскланялся, потом
на сцену // В большом рассеянье взглянул, // Отворотился — и зевнул, // И молвил: «Всех пора
на смену; // Балеты долго я терпел, // Но и Дидло мне надоел».
О, кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! // Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не узнал! // В тоске безумных сожалений // К ее
ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И
на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.