Неточные совпадения
А именно: все время, покуда она жила в доме (иногда месяца два-три), ее кормили и поили за барским столом; кровать ее ставили в той
же комнате, где спала роженица, и, следовательно, ее кровью питали приписанных к этой комнате клопов; затем, по благополучном разрешении, ей уплачивали деньгами десять рублей на ассигнации и посылали зимой в ее городской дом воз
или два разной провизии, разумеется, со всячинкой.
Или обращаются к отцу с вопросом: «А скоро ли вы, братец, имение на приданое молодой хозяюшки купите?» Так что даже отец, несмотря на свою вялость, по временам гневался и кричал: «Язвы вы, язвы! как у вас язык не отсохнет!» Что
же касается матушки, то она, натурально, возненавидела золовок и впоследствии доказала не без жестокости, что память у нее относительно обид не короткая.
Нынче всякий так называемый «господин» отлично понимает, что гневается ли он
или нет, результат все один и тот
же: «наплевать!»; но при крепостном праве выражение это было обильно и содержанием, и практическими последствиями.
— Ты знаешь ли, как он состояние-то приобрел? — вопрошал один (
или одна) и тут
же объяснял все подробности стяжания, в которых торжествующую сторону представлял человек, пользовавшийся кличкой не то «шельмы», не то «умницы», а угнетенную сторону — «простофиля» и «дурак».
— И куда такая пропасть выходит говядины? Покупаешь-покупаешь, а как ни спросишь — все нет да нет… Делать нечего, курицу зарежь…
Или лучше вот что: щец с солониной свари, а курица-то пускай походит… Да за говядиной в Мялово сегодня
же пошлите, чтобы пуда два… Ты смотри у меня, старый хрыч. Говядинка-то нынче кусается… четыре рублика (ассигнациями) за пуд… Поберегай, не швыряй зря. Ну, горячее готово; на холодное что?
— Что помещики! помещики-помещики, а какой в них прок? Твоя маменька и богатая, а много ли она на попа расщедрится. За всенощную двугривенный, а не то и весь пятиалтынный. А поп между тем отягощается, часа полтора на ногах стоит. Придет усталый с работы, — целый день либо пахал, либо косил, а тут опять полтора часа стой да пой! Нет, я от своих помещиков подальше. Первое дело, прибыток от них пустой, а во-вторых, он
же тебя жеребцом
или шалыганом обозвать норовит.
Пускай он, хоть не понимаючи, скажет: «Ах, папаша! как бы мне хотелось быть прокурором, как дядя Коля!»,
или: «Ах, мамаша! когда я сделаюсь большой, у меня непременно будут на плечах такие
же густые эполеты, как у дяди Паши, и такие
же душистые усы!» Эти наивные пожелания наверное возымеют свое действие на родительские решения.
Точно так
же остаются невыполненными просьбы отца, чтобы обедня в престольный праздник служилась соборне,
или, по крайней мере, хоть приглашали бы дьякона.
— А? что? — крикнул на него Савельцев, —
или и тебе того
же хочется? У меня расправа короткая! Будет и тебе… всем будет! Кто там еще закричал?.. запорю! И в ответе не буду! У меня, брат, собственная казна есть! Хребтом в полку наживал… Сыпну денежками — всем рты замажу!
Правда, что подобные разделы большею частью происходили в оброчных имениях, в которых для помещика было безразлично, как и где устроилась та
или другая платежная единица; но случалось, что такая
же путаница допускалась и в имениях издельных, в особенности при выделе седьмых и четырнадцатых частей.
Произнося свои угрозы, матушка была, однако ж, в недоумении. Племянник ли Федос
или беглый солдат — в сущности, ей было все равно; но если он вправду племянник, то как
же не принять его? Прогонишь его — он, пожалуй, в канаве замерзнет; в земский суд отправить его — назад оттуда пришлют… А дело между тем разгласится, соседи будут говорить: вот Анна Павловна какова, мужнину племяннику в угле отказала.
Наконец, однако ж, матушка была обрадована. Дедушка писал ей, что согласен прогостить полтора
или два летних месяца в Малиновце, а Настасья с тем
же посланным наказывала, чтобы к 10-му июня выслали за стариком экипаж и лошадей.
Она понимает, что Стриженый ей не пара, но в то
же время в голове ее мелькает мысль, что это первый «серьезный» жених, на которого она могла бы более
или менее верно рассчитывать.
Что если одного ее слова достаточно, чтобы «распорядиться» с такими безответными личностями, как Степка-балбес
или Сонька-калмычка, то в той
же семье могут совсем неожиданно проявиться другие личности, которые, пожалуй, дадут и отпор.
Или ее, за добра ума, теперь
же в Малиновец увезти? — вдруг возникает вопрос, но на первый раз он не задерживается в мозгу и уступает место другим предположениям.
Семен Гаврилович Головастиков был тоже вдовец и вдобавок не имел одной руки, но сестрица уже не обращала вниманья на то, целый ли будет у нее муж
или с изъяном. К тому
же у нее был налицо пример тетеньки; у последней был муж колченогий.
Или, лучше сказать, они тотчас
же самым безалаберным образом растрачивали полученный гонорар в первой полпивной, швыряя направо и налево мелкими ассигнациями.
Ежели
же всего до последней мелочи ему вперед не пересказать, то он, при первой
же непредвиденности,
или совсем станет в тупик,
или так напутает, что и мудрецу распутать не под силу.
Но прошла неделя, прошла другая — Конон молчал. Очевидно, намерение жениться явилось в нем плодом той
же путаницы, которая постоянно бродила в его голове. В короткое время эта путаница настолько уже улеглась, что он и сам не помнил, точно ли он собирался жениться
или видел это только во сне. По-прежнему продолжал он двигаться из лакейской в буфет и обратно, не выказывая при этом даже тени неудовольствия. Это нелепое спокойствие до того заинтересовало матушку, что она решилась возобновить прерванную беседу.
Проходили годы, десятки лет, а Конон был все тот
же Конон, которого не совестно было назвать Конькой
или Коняшкой, как и в старину, когда ему было двадцать лет.
Удальство проявлялось в том, что он с разбега ударялся головой в спину
или в живот случайному прохожему и, разумеется, тут
же получал нещадное избиение.
Или набегал на лоток зазевавшегося разносчика, мгновенно слизывал пирог
или стопку маковников и мгновенно
же исчезал, словно пропадал сквозь землю.
К счастью, бабушкин выбор был хорош, и староста, действительно, оказался честным человеком. Так что при молодом барине хозяйство пошло тем
же порядком, как и при старухе бабушке. Доходов получалось с имения немного, но для одинокого человека, который особенных требований не предъявлял, вполне достаточно. Валентин Осипыч нашел даже возможным отделять частичку из этих доходов, чтобы зимой погостить месяц
или два в Москве и отдохнуть от назойливой сутолоки родного захолустья.
Неточные совпадения
Хлестаков. Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас
же расплачусь с трактирщиком. Мне бы только рублей двести
или хоть даже и меньше.
Подсмотри в щелку и узнай все, и глаза какие: черные
или нет, и сию
же минуту возвращайся назад, слышишь?
Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.)Да как
же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто
или стоишь на какой-нибудь колокольне,
или тебя хотят повесить.
Так вот как, Анна Андреевна, а? Как
же мы теперь, где будем жить? здесь
или в Питере?
Но сие
же самое соответствие, с другой стороны, служит и не малым, для летописателя, облегчением. Ибо в чем состоит, собственно, задача его? В том ли, чтобы критиковать
или порицать? Нет, не в том. В том ли, чтобы рассуждать? Нет, и не в этом. В чем
же? А в том, легкодумный вольнодумец, чтобы быть лишь изобразителем означенного соответствия и об оном предать потомству в надлежащее назидание.