Неточные совпадения
Ах, уж эти мне гости! обопьют, объедят, да
тебя же и обругают!
— Что бы мы без нее были! — продолжает восторгаться балбес, — так, какие-то Затрапезные! «Сколько у вас душ, господин Затрапезный?» — «Триста шестьдесят-с…»
Ах,
ты!
—
Ах, Serge, Serge! а что
ты вчера говорил! об эполетах-то и позабыл? — укорит Сережу мамаша.
—
Ах, родные мои!
ах, благодетели! вспомнила-таки про старуху, сударушка! — дребезжащим голосом приветствовала она нас, протягивая руки, чтобы обнять матушку, — чай, на полпути в Заболотье… все-таки дешевле, чем на постоялом кормиться… Слышала, сударушка, слышала! Купила
ты коко с соком… Ну, да и молодец же
ты! Лёгко ли дело, сама-одна какое дело сварганила! Милости просим в горницы! Спасибо, сударка, что хоть ненароком да вспомнила.
— Ах-ах-ах! да, никак,
ты на меня обиделась, сударка! — воскликнула она, — и не думай уезжать — не пущу! ведь я, мой друг, ежели и сказала что, так спроста!.. Так вот… Проста я, куда как проста нынче стала! Иногда чего и на уме нет, а я все говорю, все говорю! Изволь-ка, изволь-ка в горницы идти — без хлеба-соли не отпущу, и не думай! А
ты, малец, — обратилась она ко мне, — погуляй, ягодок в огороде пощипли, покуда мы с маменькой побеседуем!
Ах, родные мои!
ах, благодетели! сколько лет, сколько зим!
— Нет, что уж! Христос с ним… А хорошенькое у
тебя, сестрица, именьице, кругленькое… Ехала я мимо озимого…
ах, хороша родилась рожь! Будешь с хлебцем нынешний год!
—
Ах, милый!
ах, родной! да какой же
ты большой! — восклицала она, обнимая меня своими коротенькими руками, — да, никак,
ты уж в ученье, что на
тебе мундирчик надет! А вот и Сашенька моя. Ишь ведь старушкой оделась, а все оттого, что уж очень навстречу спешила… Поцелуйтесь, родные! племянница ведь она твоя! Поиграйте вместе, побегайте ужо, дядюшка с племянницей.
— Вздор! вздор, голубчик! — шутила она, — мундирчик твой мы уважаем, а все-таки спрячем, а
тебе кацавейку дадим! Бегай в ней, веселись… что надуваться-то! Да вот еще что! не хочешь ли в баньку сходить с дорожки? мы только что отмылись…
Ах, хорошо в баньке! Старуха Акуля живо
тебя вымоет, а мы с чаем подождем!
—
Ах, да
ты, верно, старой Акули застыдился! так ведь ей, голубчик, за семьдесят! И мастерица уж она мыть! еще папеньку твоего мывала, когда в Малиновце жила. Вздор, сударь, вздор! Иди-ка в баньку и мойся! в чужой монастырь с своим уставом не ходят! Настюша! скажи Акулине да проведи его в баню!
— Римский сенатор. Он спас римскую республику от Катилины.
Ах, если б вы знали, какая это прелесть, его речь против Катилины! «Quousque tandem, Catilina, abutere patientia nostra!» [До каких же пор, Катилина,
ты будешь злоупотреблять нашим терпением! (лат.)] — продекламировал я восторженно.
—
Ах, что-то будет! что-то будет? выдержишь ли
ты? — обращалась матушка снова ко мне, — смотри
ты у меня, не осрамись!
— Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его! Помяни, Господи… Тише! тише! Куда сломя голову скачешь! Агашка! да держи же персики!
ах, чтоб
тебя! Помяни, Господи…
—
Ты что там подлости на стенах читаешь! — крикнула на меня матушка, — мать живьем чуть не съели, а он вон что делает! Агашка! Агашка! Да растолкай
ты ее! ишь, шутовка, дрыхнет!
Ах, эти хамки! теперь ее живую сожри, она и не услышит!
—
Ах, что
ты! Да он меня так турнет, так турнет! Вот кабы
ты…
—
Ах, да! давно хочу я
тебя спросить, где у
тебя брильянты? — начинает матушка, как будто ей только сейчас этот вопрос взбрел на ум.
— Повернул странник к свету купцову голову и с испугу только и мог вымолвить: черна,
ах, черна у
тебя душа!
—
Ах, мерзавец! он еще шутки шутит… Сейчас же к Алемпию сам ступай! Пускай он
тебе по-намеднишнему засыплет.
—
Ах, что
ты! я совсем не для того… Пожалуйста,
ты эти глупости оставь!
—
Ах, нет, не то! я хотел спросить: понимаешь
ты меня? понимаешь?
— Помилуй, здесь жить нельзя! грязь, вонь…
ах, зачем
ты меня в Москву вез! Теперь у нас дома так весело… у соседей сбираются, в городе танцевальные вечера устраивают…
—
Ах, как весело! — ответила она, ласкаясь к мужу, — спасибо! я ведь
тебе всем этим обязана! Теперь я буду целую неделю отдыхать и поститься, а со второй недели и опять можно будет… Я некоторых офицеров к нам пригласила… ведь
ты позволишь?!
— Ну вот. А
ты говоришь, что корму для скота не хватит!.. Разве я могу об этом думать!
Ах, голова у меня… Каждый день, голубчик! каждый день одно и то же с утра до вечера…
—
Ах, голубка! да
ты мне тогда…
— Но что же смотрит правительство?
Ах, как мне жаль вас! Andrй! ведь правительство обязано поддерживать дворянское сословие? ведь дворяне — это опора?
Ты, конечно, напишешь об этом в своем сочинении… n’est-ce pas? [не правда ли? (фр.)] Ax, как мне жалко, как жалко вас!
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь меня…» — // «
Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего
ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. //
Ах, братцы! как я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о
тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. //
Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
«
Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь…
ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог
тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж?
ты едешь: очень жаль. //
Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.