Неточные совпадения
Эти отлично выпеченные, мягкие как пух булки, которые мы едим, — плод заблуждений; ибо первыйхлебник непременно начал с месива, которого в наше
время не станет есть даже «торжествующая свинья» (см. «
За рубежом», гл. VI).
А основы тем
временем стояли бы себе да стояли; архистратиги же, препоставленные для наблюдения
за нами, записывали бы наши блуждания на бумажке и сносили бы
эти бумажки в комиссию.
Иногда мне представляется вопрос: поддастся ли наше общество наплыву
этого низкопробного озлобления, которое до остервенения набрасывается на все, выходящее
за пределы хлевной атмосферы, или же оно будет только наружно окачено им, внутренно же останется верным тем инстинктам порядочности, которая до сих пор, от
времени до
времени, прорывалась в нем?
Бывали для
этой литературы
времена очень тяжкие, и длились они беспросветно и бессрочно, но она и
за всем тем никогда не умолкала.
Одно
время старушка домогалась, чтобы ей предоставлен был доход с карт, но Домнушка и тут очень рассудительно отказала ей, сказав, что доход
этот должны делить между собой горничная (она же и
за лакея) и кухарка.
А в
это время, как на грех, кто-то
за ним приходили, узнав, что его дома нет, сказал: а в нем между тем есть настоятельная надобность.
На днях я издали завидел на улице известного вам Удава [См. «
За рубежом». (Прим. М. Е. Салтыкова-Щедрина)] и просто-напросто побоялся подойти к нему: до такой степени он нынче глядит сумрачно и в то же
время уныло. Очевидно, в нем происходит борьба, в которой попеременно то гнев берет верх, то скорбь. Но думаю, что в конце концов скорбь, даже в
этом недоступном для скорбей сердце, останется победительницею.
Впрочем, встречаясь со мной
за границей,
эти же самые люди довольно охотно возобновляют старые дружеские отношения и даже по
временам поверяют мне свои административные мечтания.
Замечательно, что есть люди — и даже немало таких, — которые
за эту тактику называют Ноздрева умницей. Мерзавец, говорят, но умен. Знает, где раки зимуют, и понимает, что по нынешнему
времени требуется. Стало быть, будет с капитальцем.
То было
время, когда все порядочные люди предавались"иллюзиям"(хотя
это было строжайше воспрещено), а русские, находившиеся
за границей, даже гордость какую-то выказывали.
Дронов возился с продажей дома больше месяца,
за это время Самгин успел утвердиться в правах наследства, ввестись во владение, закончить план повести и даже продать часть вещей, не нужных ему, костюмы Варвары, мебель.
Во-первых, мне стало ясно, как дважды два, что из старика, даже почти еще бодрого и все-таки хоть сколько-нибудь разумного и хоть с каким-нибудь да характером, они,
за это время, пока мы с ним не виделись, сделали какую-то мумию, какого-то совершенного ребенка, пугливого и недоверчивого.
Неточные совпадения
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал. С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет
за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все
это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…
Однако упорство старика заставило Аленку призадуматься. Воротившись после
этого разговора домой, она некоторое
время ни
за какое дело взяться не могла, словно места себе не находила; потом подвалилась к Митьке и горько-горько заплакала.
За все
это он получал деньги по справочным ценам, которые сам же сочинял, а так как для Мальки, Нельки и прочих
время было горячее и считать деньги некогда, то расчеты кончались тем, что он запускал руку в мешок и таскал оттуда пригоршнями.
Уже при первом свидании с градоначальником предводитель почувствовал, что в
этом сановнике таится что-то не совсем обыкновенное, а именно, что от него пахнет трюфелями. Долгое
время он боролся с своею догадкою, принимая ее
за мечту воспаленного съестными припасами воображения, но чем чаще повторялись свидания, тем мучительнее становились сомнения. Наконец он не выдержал и сообщил о своих подозрениях письмоводителю дворянской опеки Половинкину.
Тут же, кстати, он доведался, что глуповцы, по упущению, совсем отстали от употребления горчицы, а потому на первый раз ограничился тем, что объявил
это употребление обязательным; в наказание же
за ослушание прибавил еще прованское масло. И в то же
время положил в сердце своем: дотоле не класть оружия, доколе в городе останется хоть один недоумевающий.