Это говорилось еще задолго до слухов об эмансипации, и я положительно не понимал, откуда мог набраться Валерушка таких несвойственных казенному заведению «принципов». Вероятно, они циркулировали в его семействе, которое безвыездно жило в деревне и играло в"своем месте"значительную роль. С своей стороны, помнится, я относился к этим заявлениям довольно равнодушно,
тем более что мысль о возможности упразднения крепостного права в то время даже мельком не заходила мне в голову.
Неточные совпадения
Что же касается до развития,
то вопрос об уместности его искони решен в утвердительном смысле, и ежели в последнее время оживился несколько
более,
то причина этого явления заключается в
том,
что накопились и умножились самые запросы жизни.
Успеху ненавистника главным образом способствует
то,
что он никогда настоящим образом не умолкал, но, как я уже сказал выше, даже в самые льготные эпохи беспрепятственно вел свою пропаганду под
более скромною формой чудачества и брюзжания.
В столицах и вообще в густонаселенных центрах солидные читатели представляют особь довольно многочисленную и
тем более выдающуюся,
что они вербуются преимущественно в чиновничьих рядах.
Чем более погружалась она в институтскую мглу,
тем своеобразнее становилось ее представление о мужчине. Когда-то ей везде виделись «херувимы»; теперь это было нечто вроде стада статских советников (и выше), из которых каждый имел надзор по своей части. Одни по хозяйственной, другие — по полицейской, третьи — по финансовой и т. д. А полковники и генералы стоят кругом в виде живой изгороди и наблюдают за
тем, чтобы статским советникам не препятствовали огород городить.
Удивление его
тем более было законно,
что в этом нумере он не узнавал самого себя.
К величайшему удивлению, Краснов, который только по недоразумению заявил себя либералом,
чем более осложнялось положение вещей,
тем более погрязал в бездне либерализма.
Но
что всего замечательнее, даже в одном и
том же лагере дружеские связи очень редко завязывались прочно: до такой степени, с выходом на волю, жизненные пути разветвлялись, спутывались и всё
более и
более уклонялись в даль, в самое короткое время.
Хотя существование трещины делалось
более и
более несомненным, но я уверял себя,
что она засела не в убеждениях самого Валерушки, а в
той атмосфере, в которой ему, волей-неволей, приходилось вращаться.
Это было
тем более досадно,
что он, по-видимому, не замечал ослабления дружеских уз.
Сначала делал некоторые попытки, чтобы высвободиться, но
чем дальше шел вглубь,
тем более и
более обживался.
Эти перемены заставляли себя чувствовать
тем более мучительно,
что наступали внезапно и вследствие чисто внешних, случайных причин.
В сущности, положение и без
того безнадежно, но кажется,
что завтра ему предстоит сделаться еще
более безнадежным.
К счастию, Имярек, по самой природе своей, по всему складу своей жизненной деятельности, не мог не остаться верным
той музе, которая, однажды озарив его существование, уже не оставляла его. У него и других слов не было, кроме
тех, которые охарактеризовали его деятельность, так
что если бы он даже хотел сказать нечто иное,
то запутался бы в своих усилиях. Одного бы не досказал, в другом перешел бы за черту и, в конце концов, еще
более усилил бы раздражение.
Независимо от
того,
что намеченные носы не всегда охотно подчинялись операции вождения, необходимо было, однажды вступив на стезю уступок, улаживаний и урезываний, поступаться
более цельными убеждениями, изменять им. «Носы» подозрительны и требуют, чтобы вожаки отдавались им всецело, так сказать, не отлучались от них.
С полчаса он все лежал, мучась этим намерением, но потом рассудил, что успеет еще сделать это и после чаю, а чай можно пить, по обыкновению, в постели,
тем более что ничто не мешает думать и лежа.
Неточные совпадения
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил,
что такого приятеля никак не найдется,
что одни издержки по этому делу будут стоить
более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но
что если он уже действительно так стиснут,
то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но
что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется,
что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше
той, которая ему назначена; пятый, с желанием
более ограниченным, спит и грезит о
том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Какие бывают эти общие залы — всякий проезжающий знает очень хорошо:
те же стены, выкрашенные масляной краской, потемневшие вверху от трубочного дыма и залосненные снизу спинами разных проезжающих, а еще
более туземными купеческими, ибо купцы по торговым дням приходили сюда сам-шест и сам-сём испивать свою известную пару чаю;
тот же закопченный потолок;
та же копченая люстра со множеством висящих стеклышек, которые прыгали и звенели всякий раз, когда половой бегал по истертым клеенкам, помахивая бойко подносом, на котором сидела такая же бездна чайных чашек, как птиц на морском берегу;
те же картины во всю стену, писанные масляными красками, — словом, все
то же,
что и везде; только и разницы,
что на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал.
Известно,
что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его
более вниз,
чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на
того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Во владельце стала заметнее обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще
более развиться; учитель-француз был отпущен, потому
что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому
что оказалась не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с
тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо
того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно,
что он получил на это
то,
что называется в простонародии шиш.