Неточные совпадения
Говорят, будто Баттенберг прослезился, когда ему доложили: «Карета готова!» Еще бы! Все лучше быть каким ни на есть державцем, нежели играть на бильярде в берлинских кофейнях. Притом же, на первых порах, его беспокоит
вопрос: что скажут свои? папенька
с маменькой, тетеньки, дяденьки, братцы и сестрицы? как-то встретят его прочие Баттенберги и Орлеаны? Наконец, ему ведь придется отвыкать говорить: «Болгария — любезное отечество наше!» Нет у него теперь отечества, нет и не будет!
В особенности на Западе (во Франции, в Англии) попытки отдалить момент общественного разложения ведутся очень деятельно. Предпринимаются обеспечивающие меры; устраиваются компромиссы и соглашения; раздаются призывы к самопожертвованию, к уступкам, к удовлетворению наиболее вопиющих нужд; наконец, имеются наготове войска. Словом сказать, в усилиях огородиться или устроить хотя временно примирение
с «диким» человеком недостатка нет. Весь
вопрос — будут ли эти усилия иметь успех?
Итак, терпение, милостивые государи! Терпение
с небольшою прибавкой доброжелательства и решимости разрешать назревающие
вопросы жизни не одной постановкой обнаженного fin de non recevoir, [отказа дать делу законный ход (франц.)] но и
с участием свободного анализа.
От времени до времени Люберцеву приходит на мысль, что теперь самая пора обзавестись своим семейством. Он тщательно приглядывается, рассматривает, разузнает, но делает это сам, не прибегая к постороннему посредничеству. Вообще подходит к этому
вопросу с осторожностью и надеется в непродолжительном времени разрешить его.
Все эти
вопросы даже усиленною работою не заглушались, а волновали и мучили
с утра до вечера.
Они до самой минуты его рождения ничего такого не предвидели, и теперь их единственно занимал
вопрос: как он проживет (разумеется,
с материальной стороны)?
С тех пор, несмотря на неоднократно возобновляемые объявления,
вопрос об уроке словно в воду канул. Не отыскивалось желающих окунуться в силоамскую купель просвещения — и только. Деньги, привезенные из дому, таяли-таяли и наконец растаяли…
Поедешь в гости, а там вдруг
вопрос:"Слышали, что такой-то налог провалился?", или:"Слышали, какую штуку немцы
с Шнебеллэ удрали?.. умора!"
Покуда мнения читателя-друга не будут приниматься в расчет на весах общественного сознания
с тою же обязательностью, как и мнения прочих читательских категорий, до тех пор
вопрос об удрученном положении убежденного писателя останется открытым.
— Нет; вы сами на себе это чувство испытываете, а ежели еще не испытываете, то скоро, поверьте мне, оно наполнит все ваше существо. Зачем? почему? — вот единственные
вопросы, которые представляются уму. Всю жизнь нести иго зависимости,
с утра до вечера ходить около крох, слышать разговор о крохах, сознавать себя подавленным мыслью о крохах…
Визит кончился. Когда она возвращалась домой, ей было несколько стыдно.
С чем она шла?..
с «супцем»! Да и «супец» ее был принят как-то сомнительно. Ни одного дельного
вопроса она сделать не сумела, никакой помощи предложить. Между тем сердце ее болело, потому что она увидела настоящее страдание, настоящее горе, настоящую нужду, а не тоску по праздности. Тем не менее она сейчас же распорядилась, чтобы Мирону послали миску
с бульоном, вареной говядины и белого хлеба.
Недели через две она обратилась к няньке
с новым
вопросом...
С первого же раза повел
с Ольгой оживленный разговор, сообщил несколько пикантных подробностей из петербургской жизни, коснулся «
вопросов», и, разумеется, по преимуществу тех, которым была посвящена деятельность тетки — Надежды Федоровны.
Допустим, что абсолютно это слово не заключает в себе вреда, но
с точки зрения несвоевременности —
вопрос представляется совсем в другом виде.
Правильна или неправильна идея, полезно или вредно направление, которому служит данный журнал (по-нашему, «газета»), это —
вопрос особый; но несомненно, что идея и направление — существуют, что они высказываются в каждой строке журнала, не смешиваясь ни
с какими другими идеями и направлениями.
С приближением выборов борьба партий усиливалась, но так как время было патриархальное и никаких «
вопросов» не полагалось, то и борьба исключительно велась на почве обедов, балов и других увеселений.
Вообще, как я уже сказал выше, Болгария доставила ему неистощимый родник новостей. И до сих пор он занимается ею
с особенной любовью: подыскивает кандидатов на болгарский престол, разузнает, будет ли оккупация и как смотрит на этот
вопрос австрияк, распространяет вернейшие сведения о путешествии болгарской депутации по Европе, о свиданиях Стоилова
с Баттенбергом, и проч., и проч.
Гнетомый этими мыслями, Имярек ближе и ближе всматривался в свое личное прошлое и спрашивал себя: что такое «друг» и «дружба» (этот
вопрос занимал его очень живо — и как элемент общежития, и в особенности потому, что он слишком близко был связан
с его настоящим одиночеством)? Что такое представляет его собственная, личная жизнь? в чем состояли идеалы, которыми он руководился в прошлом? и т. д.
Неточные совпадения
Стародум. Оттого, мой друг, что при нынешних супружествах редко
с сердцем советуют. Дело в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии
вопросу нет. Никому и в голову не входит, что в глазах мыслящих людей честный человек без большого чина — презнатная особа; что добродетель все заменяет, а добродетели ничто заменить не может. Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем, достойным твоего сердца, когда взаимная любовь ваша…
Сколько затем ни предлагали девке Амальке
вопросов, она презрительно молчала; сколько ни принуждали ее повиниться — не повинилась. Решено было запереть ее в одну клетку
с беспутною Клемантинкой.
Но пастух на все
вопросы отвечал мычанием, так что путешественники вынуждены были, для дальнейших расспросов, взять его
с собою и в таком виде приехали в другой угол выгона.
Призвали на совет главного городового врача и предложили ему три
вопроса: 1) могла ли градоначальникова голова отделиться от градоначальникова туловища без кровоизлияния? 2) возможно ли допустить предположение, что градоначальник снял
с плеч и опорожнил сам свою собственную голову?
Не
вопрос о порядке сотворения мира тут важен, а то, что вместе
с этим
вопросом могло вторгнуться в жизнь какое-то совсем новое начало, которое, наверное, должно было испортить всю кашу.