Неточные совпадения
И находятся еще антики,
которые уверяют, что весь этот хлам история запишет на свои скрижали… Хороши будут скрижали! Нет, время такой истории уж прошло. Я уверен, что даже современные болгары скоро забудут о Баттенберговых проказах и вспомнят о них лишь тогда, когда его во второй
раз увезут: «Ба! — скажут они, — да ведь это уж, кажется, во второй
раз! Как бы опять его к нам не привезли!»
Для помещиков эта операция была, несомненно, выгодна. Во-первых, Чумазый уплачивал хорошую цену за одни крестьянские тела; во-вторых, оставался задаром крестьянский земельный надел,
который в тех местах имеет значительную ценность. Для Чумазого выгода заключалась в том, что он на долгое время обеспечивал себя дешевой рабочей силой. Что касается до закабаляемых, то им оставалась в удел надежда, что невзгода настигает их… в последний
раз!
Люберцев не держит дома обеда, а обедает или у своих (два
раза в неделю), или в скромном отельчике за рубль серебром. Дома ему было бы приятнее обедать, но он не хочет баловать себя и боится утратить хоть частичку той выдержки,
которую поставил целью всей своей жизни. Два
раза в неделю — это, конечно, даже необходимо; в эти дни его нетерпеливо поджидает мать и заказывает его любимые блюда — совестно и огорчить отсутствием. За обедом он сообщает отцу о своих делах.
Однако ж главное все-таки было в порядке, и черезовская удача продолжала не изменять. Семен Александрыч регистраторствовал с таким тактом, что начальник говорил про него:"В первый
раз вижу человека,
который попал на свое место, — именно таков должен быть истинный регистратор!"
Сначала это несколько коробило Софью Михайловну,
которая не
раз упрекала мужа за его шутки.
С первого же
раза повел с Ольгой оживленный разговор, сообщил несколько пикантных подробностей из петербургской жизни, коснулся «вопросов», и, разумеется, по преимуществу тех,
которым была посвящена деятельность тетки — Надежды Федоровны.
На этот
раз, однако ж, мысли ее находились в каком-то хаосе, в
котором мешалось и положительное и отрицательное, сменяя одно другое без всякой винословности.
Она должна была согласиться, и он уехал. Долго глядела она вслед пролетке,
которая увозила его, и всякий
раз, как он оборачивался, махала ему платком. Наконец облако пыли скрыло и экипаж и седока. Тогда она пошла к отцу, встала на колени у его ног и заплакала.
Каждый будет к вам требования предъявлять, а иной
раз и такие, от
которых жутко придется.
Находятся, однако ж, настолько честные люди,
которые доказывают, что затея его требует, по малой мере, в двадцать
раз большего капитала, нежели тот,
которым он обладает.
Но ежели нельзя было выступить на защиту, имея в запасе одну общечеловеческую Правду, то, очевидно, предстояло в ином месте отыскивать такую мякоть,
которая в данном случае была бы как
раз в меру.
— Это что говорить! Знаю я и помещиков,
которые… Позвольте вам доложить, есть у нас здесь в околотке барин, Федор Семеныч Заозерцев прозывается, так тот еще когда радоваться-то начал! Еще только слухи об воле пошли, а он уже радовался!"Теперь, говорит, вольный труд будет, а при вольном труде земля сам-десят родить станет". И что же, например, случилось: вольный-то труд пришел, а земля и совсем родить перестала —
разом он в каких-нибудь полгода прогорел!
Положение мое было критическое. Старик городничий судорожно сжимал левый кулак, и я со страхом ожидал, что он не выдержит, и в присутствии моем произойдет односторонний маневр. Я должен, однако ж, сознаться, что колебался недолго; и на этот
раз, как всегда, я решился выйти из затруднения, разрубив узел, а не развязывая его. Или, короче сказать, пожертвовал Гришкой в пользу своего собрата, с
которым вел хлебосольство и играл в карты…
Наконец, уж почти перед самым моим отъездом из города, Гришка пришел ко мне и как-то таинственно, словно боялся, что его услышат, объявил, что он женится на хозяйской дочери, Феклинье, той самой, о
которой он упоминал не
раз и в прежних собеседованиях со мною.
Нужно именно поступиться доброй половиной человеческого образа, чтоб не сознавать тех нравственных терзаний,
которые должно влечь за собой такого рада существование, чтобы
раз навсегда проникнуться мыслью, что это не последняя степень падения, а просто"такая жизнь".
Гришка ни
разу порядком не поел, а питался обшарпанными, черствыми объедками,
которые приносил домой отец.
Нередко, когда я сидел у Крутицына, подъезжала в щегольской коляске к дому, в
котором он жил, красивая женщина и делала движение, чтобы выйти из экипажа; но всякий
раз навстречу ей торопливо выбегал камердинер Крутицына и что-то объяснял, после чего сестра опять усаживалась в коляску и оставалась ждать брата.
Слов было немного, но в тоне,
которым были произнесены слова:"ваш друг", заключалась целая поэма. Во всяком случае, в эту минуту в первый
раз, но все еще смутно, мелькнула мне мысль, что в «принципах» известной окраски, если даже они залегли в общее миросозерцание в тех чуждых надменности формах, в каких их воспринял Валерушка, может существовать своего рода трещина, сквозь
которую просачивается исключительность и относительно «своих», но менее фаворизированных фортуною.
Несколько
раз я порывался спросить его, что он делает в"своем месте"и подвинулось ли хоть на вершок что-нибудь вследствие его настояний, отстаиваний, ходатайств и вообще вследствие той сутолоки,
которой он неустанно предается ради излюбленного «знамени»; но, предвидя тот же стереотипный ответ,
который и прежде слыхал от него, воздержался.
Приехал он в Петербург по крайнему случаю. В первый
раз в жизни он испытал страшное горе: у него застрелился младший сын, прекрасный и многообещавший юноша,
которому едва минуло осьмнадцать лет.
Были слова (добро, истина, красота, любовь),
которые производили чарующее действие,
которые он готов был повторять бесчисленное множество
раз и, слушая
которые, был бесконечно счастлив.
Все в этой теории казалось так ясно, удободостижимо и вместе с тем так изобильно непосредственными результатами, что Имярек всецело отдался ей. Провинция опутала его сетями своей практики,
которая даже и в наши дни уделяет не слишком много места для идеалов иной категории. Идеал вождения за нос был как
раз ей по плечу. Он не требует ни борьбы, ни душевного горения, ни жертв — одной только ловкости.
Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько
раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора,
которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Запустить так имение,
которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не
раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
Счастлив писатель,
который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство человека,
который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения,
который не изменял ни
разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).]
который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни
разу никого даже запросом о здоровье.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за
которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще
раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.