Неточные совпадения
А с Баттенбергом творится что-то неладное. Его
начали «возить». Сначала увезли, потом опять привезли. С какою целью?
для чего лишний расход? чего смотрел майор Панов?
Сколько тогда одних ревизоров было — страшно вспомнить! И
для каждого нужно было делать обеды, устраивать пикники, катанья, танцевальные вечера. А уедет ревизор — смотришь, через месяц записка в три пальца толщиной, и в ней все неправды изложены, а правды ни одной, словно ее и не бывало. Почесывают себе затылок губернские властелины и
начинают изворачиваться.
Непритязательность этой претензии уже
начинает уясняться
для самих политиканов, и предусмотрительнейшие из них не отказываются от попыток в смысле их удовлетворения.
Действительность представляется в таком виде: стройка валится; коровы запущены, — не дают достаточно молока даже
для продовольствия; прислуга, привезенная из города, извольничалась, а глядя на нее, и местная прислуга
начинает пошаливать; лошади тощи, никогда не видят овса.
Наняли
для Генечки скромную квартиру (всего две комнаты), чистенько убрали, назначили на первое время небольшое пособие, справили новоселье, и затем молодой Люберцев
начал новую жизнь под личною ответственностью, но с сознанием, что отцовский глаз зорко следит за ним и что, на случай нужды, ему всегда будет оказана помощь и дан добрый совет.
— Мне приходский батюшка обещал беспременно достать
для вас урок, — сказала она, — тогда и заплатите. И в университет
начнете ходить. Упросим как-нибудь принять взнос.
Конечно, дверь ученья
для него уже закрыта, но он как-нибудь доберется до дома, отдохнет, выправится и непременно выполнит ту задачу, которая в последнее время
начала волновать его.
Однако с течением времени и это скромное правило перестает уж казаться достаточным. Солидный человек все больше и больше сближается с ненавистником, благоговейно выслушивает его и поддакивает. По-видимому, он находит это и небезвыгодным
для себя. Наконец, он и за собственный счет
начинает раздувать в своем сердце пламя ненавистничества.
Около часу дня в кабинет
начинает приливать набранное в типографии
для завтрашнего нумера лганье.
Бремя ответственности, которое Непомнящим переносится до такой степени легко, что он даже забыл о нем, — составляет
для Ахбедного ежедневную злобу дня; трепеты, которые Непомнящий испытал только в
начале своей деятельности, становятся
для Ахбедного с каждым днем более и более обязательными.
Сдерживая на тугих вожжах фыркающую от нетерпения и просящую хода добрую лошадь, Левин оглядывался на сидевшего подле себя Ивана, не знавшего, что делать своими оставшимися без работы руками, и беспрестанно прижимавшего свою рубашку, и искал предлога
для начала разговора с ним. Он хотел сказать, что напрасно Иван высоко подтянул чересседельню, но это было похоже на упрек, а ему хотелось любовного разговора. Другого же ничего ему не приходило в голову.
Неточные совпадения
Но я не создан
для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; //
Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
Все присутствующие изъявили желание узнать эту историю, или, как выразился почтмейстер, презанимательную
для писателя в некотором роде целую поэму, и он
начал так:
Казалось, гость был
для нее в диковинку, потому что она обсмотрела не только его, но и Селифана, и лошадей,
начиная с хвоста и до морды.
Все
начало размещаться в осветившихся комнатах, и скоро все приняло такой вид: комната, определенная быть спальней, вместила в себе вещи, необходимые
для ночного туалета; комната, определенная быть кабинетом…
— Отчего ж неизвестности? — сказал Ноздрев. — Никакой неизвестности! будь только на твоей стороне счастие, ты можешь выиграть чертову пропасть. Вон она! экое счастье! — говорил он,
начиная метать
для возбуждения задору. — Экое счастье! экое счастье! вон: так и колотит! вот та проклятая девятка, на которой я всё просадил! Чувствовал, что продаст, да уже, зажмурив глаза, думаю себе: «Черт тебя побери, продавай, проклятая!»