Неточные совпадения
Столь роковой приезд этот, послуживший
началом ко стольким последствиям,
для меня долго потом, почти всегда, оставался делом неясным.
Он слишком хорошо понял, что приказание переезжать, вслух и с таким показным криком, дано было «в увлечении», так сказать даже
для красоты, — вроде как раскутившийся недавно в их же городке мещанин, на своих собственных именинах, и при гостях, рассердясь на то, что ему не дают больше водки, вдруг
начал бить свою же собственную посуду, рвать свое и женино платье, разбивать свою мебель и, наконец, стекла в доме и все опять-таки
для красы; и все в том же роде, конечно, случилось теперь и с папашей.
— А
для чего ты
начал так, как «глупее нельзя
начать»? — спросил Алеша, задумчиво смотря на него.
Было это уже очень давно, лет пред тем уже сорок, когда старец Зосима впервые
начал иноческий подвиг свой в одном бедном, малоизвестном костромском монастыре и когда вскоре после того пошел сопутствовать отцу Анфиму в странствиях его
для сбора пожертвований на их бедный костромской монастырек.
— Знаю, что наступит рай
для меня, тотчас же и наступит, как объявлю. Четырнадцать лет был во аде. Пострадать хочу. Приму страдание и жить
начну. Неправдой свет пройдешь, да назад не воротишься. Теперь не только ближнего моего, но и детей моих любить не смею. Господи, да ведь поймут же дети, может быть, чего стоило мне страдание мое, и не осудят меня! Господь не в силе, а в правде.
Когда уже достаточно ободняло, то из города
начали прибывать некоторые даже такие, кои захватили с собою больных своих, особенно детей, — точно ждали
для сего нарочно сей минуты, видимо уповая на немедленную силу исцеления, какая, по вере их, не могла замедлить обнаружиться.
Подробнее на этот раз ничего не скажу, ибо потом все объяснится; но вот в чем состояла главная
для него беда, и хотя неясно, но я это выскажу; чтобы взять эти лежащие где-то средства, чтобы иметь право взять их, надо было предварительно возвратить три тысячи Катерине Ивановне — иначе «я карманный вор, я подлец, а новую жизнь я не хочу
начинать подлецом», — решил Митя, а потому решил перевернуть весь мир, если надо, но непременно эти три тысячи отдать Катерине Ивановне во что бы то ни стало и прежде всего.
Они еще пуще обиделись и
начали меня неприлично за это ругать, а я как раз, на беду себе, чтобы поправить обстоятельства, тут и рассказал очень образованный анекдот про Пирона, как его не приняли во французскую академию, а он, чтоб отмстить, написал свою эпитафию
для надгробного камня...
Войдя к Федосье Марковне все в ту же кухню, причем «
для сумления» она упросила Петра Ильича, чтобы позволил войти и дворнику, Петр Ильич
начал ее расспрашивать и вмиг попал на самое главное: то есть что Дмитрий Федорович, убегая искать Грушеньку, захватил из ступки пестик, а воротился уже без пестика, но с руками окровавленными: «И кровь еще капала, так и каплет с них, так и каплет!» — восклицала Феня, очевидно сама создавшая этот ужасный факт в своем расстроенном воображении.
— Да, вот кто мог убить… —
начал было следователь, но прокурор Ипполит Кириллович (товарищ прокурора, но и мы будем его называть
для краткости прокурором), переглянувшись со следователем, произнес, обращаясь к Мите...
— Слушайте, Карамазов, я вам объясню все дело, я, главное, с тем и пришел,
для этого вас и вызвал, чтобы вам предварительно объяснить весь пассаж, прежде чем мы войдем, — оживленно
начал он.
— Классические языки, если хотите все мое о них мнение, — это полицейская мера, вот
для чего единственно они заведены, — мало-помалу
начал вдруг опять задыхаться Коля, — они заведены потому, что скучны, и потому, что отупляют способности.
— Напротив, я ничего не имею против Бога. Конечно, Бог есть только гипотеза… но… я признаю, что он нужен,
для порядка…
для мирового порядка и так далее… и если б его не было, то надо бы его выдумать, — прибавил Коля,
начиная краснеть. Ему вдруг вообразилось, что Алеша сейчас подумает, что он хочет выставить свои познания и показать, какой он «большой». «А я вовсе не хочу выставлять пред ним мои познания», — с негодованием подумал Коля. И ему вдруг стало ужасно досадно.
— Если я подумал тогда об чем, —
начал он опять, — то это про мерзость какую-нибудь единственно с твоей стороны. Дмитрий мог убить, но что он украдет — я тогда не верил… А с твоей стороны всякой мерзости ждал. Сам же ты мне сказал, что притворяться в падучей умеешь,
для чего ты это сказал?
Возвращаясь тогда от него, он был страшно грустен и смущен: ему вдруг
начало чувствоваться, что он хочет побега не
для того только, чтобы пожертвовать на это тридцать тысяч и заживить царапину, а и почему-то другому.
Наконец опросы перешли к защитнику, и тот первым делом
начал узнавать о пакете, в котором «будто бы» спрятаны были Федором Павловичем три тысячи рублей
для «известной особы».
— Успокойтесь, не помешанный, я только убийца! —
начал опять Иван. — С убийцы нельзя же спрашивать красноречия… — прибавил он вдруг
для чего-то и искривленно засмеялся.
Там, лежа за перегородкой, он, вероятнее всего, чтоб вернее изобразиться больным,
начнет, конечно, стонать, то есть будить их всю ночь (как и было, по показанию Григория и жены его), — и все это, все это
для того, чтоб тем удобнее вдруг встать и потом убить барина!
Он прямо подошел к делу и
начал с того, что хотя поприще его и в Петербурге, но он уже не первый раз посещает города России
для защиты подсудимых, но таких, в невинности которых он или убежден, или предчувствует ее заранее.
— Я
для чего пришла? — исступленно и торопливо
начала она опять, — ноги твои обнять, руки сжать, вот так до боли, помнишь, как в Москве тебе сжимала, опять сказать тебе, что ты Бог мой, радость моя, сказать тебе, что безумно люблю тебя, — как бы простонала она в муке и вдруг жадно приникла устами к руке его. Слезы хлынули из ее глаз.
Неточные совпадения
Но я не создан
для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; //
Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
Все присутствующие изъявили желание узнать эту историю, или, как выразился почтмейстер, презанимательную
для писателя в некотором роде целую поэму, и он
начал так:
Казалось, гость был
для нее в диковинку, потому что она обсмотрела не только его, но и Селифана, и лошадей,
начиная с хвоста и до морды.
Все
начало размещаться в осветившихся комнатах, и скоро все приняло такой вид: комната, определенная быть спальней, вместила в себе вещи, необходимые
для ночного туалета; комната, определенная быть кабинетом…
— Отчего ж неизвестности? — сказал Ноздрев. — Никакой неизвестности! будь только на твоей стороне счастие, ты можешь выиграть чертову пропасть. Вон она! экое счастье! — говорил он,
начиная метать
для возбуждения задору. — Экое счастье! экое счастье! вон: так и колотит! вот та проклятая девятка, на которой я всё просадил! Чувствовал, что продаст, да уже, зажмурив глаза, думаю себе: «Черт тебя побери, продавай, проклятая!»