Неточные совпадения
А скудельный сосуд про себя
скажет: вот и
я на что-нибудь пригодился, хотя и получаю содержания два рубля медных в месяц!
И еще
скажу: летопись сию преемственно слагали четыре архивариуса: Мишка Тряпичкин, да Мишка Тряпичкин другой, да Митька Смирномордов, да
я, смиренный Павлушка, Маслобойников сын. Причем единую имели опаску, дабы не попали наши тетрадки к г. Бартеневу и дабы не напечатал он их в своем «Архиве». А затем богу слава и разглагольствию моему конец.
— Глупые вы, глупые! —
сказал он, — не головотяпами следует вам по делам вашим называться, а глуповцами! Не хочу
я володеть глупыми! а ищите такого князя, какого нет в свете глупее, — и тот будет володеть вами.
—
Я уж на что глуп, —
сказал он, — а вы еще глупее
меня! Разве щука сидит на яйцах? или можно разве вольную реку толокном месить? Нет, не головотяпами следует вам называться, а глуповцами! Не хочу
я володеть вами, а ищите вы себе такого князя, какого нет в свете глупее, — и тот будет володеть вами!
— Есть у
меня, —
сказал он, — друг-приятель, по прозванью вор-новото́р, уж если экая выжига князя не сыщет, так судите вы
меня судом милостивым, рубите с плеч мою голову бесталанную!
— Ладно. Володеть вами
я желаю, —
сказал князь, — а чтоб идти к вам жить — не пойду! Потому вы живете звериным обычаем: с беспробного золота пенки снимаете, снох портите! А вот посылаю к вам заместо себя самого этого новотора-вора: пущай он вами дома правит, а
я отсель и им и вами помыкать буду!
— Натиск, —
сказал он, — и притом быстрота, снисходительность, и притом строгость. И притом благоразумная твердость. Вот, милостивые государи, та цель, или, точнее
сказать, те пять целей, которых
я, с божьею помощью, надеюсь достигнуть при посредстве некоторых административных мероприятий, составляющих сущность или, лучше
сказать, ядро обдуманного
мною плана кампании!
— Может быть, и есть здесь паскуда, —
сказала она, — только не
я.
— С правдой
мне жить везде хорошо! —
сказал он, — ежели мое дело справедливое, так ссылай ты
меня хоть на край света, —
мне и там с правдой будет хорошо!
— Ну, теперь показывайте
мне, старички, —
сказал он ласково, — каковы у вас есть достопримечательности?
— Слушай! —
сказал он, слегка поправив Федькину челюсть, — так как ты память любезнейшей моей родительницы обесславил, то ты же впредь каждый день должен сию драгоценную
мне память в стихах прославлять и стихи те ко
мне приносить!
Охотно подавал подчиненным левую руку, охотно улыбался и не только не позволял себе ничего утверждать слишком резко, но даже любил, при докладах, употреблять выражения вроде:"Итак, вы изволили
сказать"или:"
Я имел уже честь доложить вам"и т. д.
Только однажды, выведенный из терпения продолжительным противодействием своего помощника, он дозволил себе
сказать:"
Я уже имел честь подтверждать тебе, курицыну сыну"… но тут же спохватился и произвел его в следующий чин.
В сей мысли еще более
меня утверждает то, что город Глупов по самой природе своей есть, так
сказать, область второзакония, для которой нет даже надобности в законах отяготительных и многосмысленных.
— Ну, старички, —
сказал он обывателям, — давайте жить мирно. Не трогайте вы
меня, а
я вас не трону. Сажайте и сейте, ешьте и пейте, заводите фабрики и заводы — что же-с! Все это вам же на пользу-с! По
мне, даже монументы воздвигайте —
я и в этом препятствовать не стану! Только с огнем, ради Христа, осторожнее обращайтесь, потому что тут недолго и до греха. Имущества свои попалите, сами погорите — что хорошего!
— Прими руки! — кротко
сказала она, — не осязанием, но мыслью ты должен прикасаться ко
мне, чтобы выслушать то, что
я должна тебе открыть!
— Матушка, Аксинья Егоровна! извольте
меня разрешить! —
сказал он твердым голосом.
"В первый раз сегодня
я понял, — писал он по этому случаю Пфейферше, — что значит слова: всладце уязви мя, которые вы
сказали мне при первом свидании, дорогая сестра моя по духу!
Сначала бичевал
я себя с некоторою уклончивостью, но, постепенно разгораясь, позвал под конец денщика и
сказал ему: «Хлещи!» И что же? даже сие оказалось недостаточным, так что
я вынужденным нашелся расковырять себе на невидном месте рану, но и от того не страдал, а находился в восхищении.
— Намеднись, а когда именно — не упомню, — свидетельствовал Карапузов, — сидел
я в кабаке и пил вино, а неподалеку от
меня сидел этот самый учитель и тоже пил вино. И, выпивши он того вина довольно,
сказал:"Все мы, что человеки, что скоты, — все едино; все помрем и все к чертовой матери пойдем!"
— И будучи
я приведен от тех его слов в соблазн, — продолжал Карапузов, — кротким манером
сказал ему:"Как же, мол, это так, ваше благородие? ужели, мол, что человек, что скотина — все едино? и за что, мол, вы так нас порочите, что и места другого, кроме как у чертовой матери, для нас не нашли?
— Чёл
я твою, Ионкину, книгу, —
сказал он, — и от многих написанных в ней злодейств был приведен в омерзение.
"Он"даст какое-то счастье!"Он"
скажет им:"
Я вас разорил и оглушил, а теперь позволю вам быть счастливыми!"И они выслушают эту речь хладнокровно! они воспользуются его дозволением и будут счастливы! Позор!!!
Ибо, как
я однажды
сказал, ежели градоначальник будет палить без расчета, то со временем ему даже не с кем будет распорядиться…
Неточные совпадения
Порой дождливою намедни //
Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был
я, расцветая? //
Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли
мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему
я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за
мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо
мне.
Но те, которым в дружной встрече //
Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда
сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как
я с Онегиным моим.
— А согласны ли вы, —
сказал он вслух, — погостить у брата денька два? Иначе он
меня не отпустит.
— Позвольте
мне вам представить жену мою, —
сказал Манилов. — Душенька! Павел Иванович!
— Помилуйте, что ж он?.. Да ведь
я не сержусь! —
сказал смягчившийся генерал. — В душе моей
я искренно полюбил его и уверен, что со временем он будет преполезный человек.