Неточные совпадения
Догадку
эту отчасти оправдывает то обстоятельство, что в глуповском архиве
до сих
пор существует листок, очевидно принадлежавший к полной биографии Двоекурова и
до такой степени перемаранный, что, несмотря на все усилия, издатель «Летописи» мог разобрать лишь следующее: «Имея немалый рост… подавал твердую надежду, что…
Бородавкин чувствовал, как сердце его, капля по капле, переполняется горечью. Он не ел, не пил, а только произносил сквернословия, как бы питая ими свою бодрость. Мысль о горчице казалась
до того простою и ясною, что непонимание ее нельзя было истолковать ничем иным, кроме злонамеренности. Сознание
это было тем мучительнее, чем больше должен был употреблять Бородавкин усилий, чтобы обуздывать
порывы страстной натуры своей.
На другой день, проснувшись рано, стали отыскивать"языка". Делали все
это серьезно, не моргнув. Привели какого-то еврея и хотели сначала повесить его, но потом вспомнили, что он совсем не для того требовался, и простили. Еврей, положив руку под стегно, [Стегно́ — бедро.] свидетельствовал, что надо идти сначала на слободу Навозную, а потом кружить по полю
до тех
пор, пока не явится урочище, называемое Дунькиным вра́гом. Оттуда же, миновав три повёртки, идти куда глаза глядят.
Но словам
этим не поверили и решили: сечь аманатов
до тех
пор, пока не укажут, где слобода. Но странное дело! Чем больше секли, тем слабее становилась уверенность отыскать желанную слободу!
Это было
до того неожиданно, что Бородавкин растерзал на себе мундир и, подняв правую руку к небесам, погрозил пальцем и сказал...
Поэтому почти наверное можно утверждать, что он любил амуры для амуров и был ценителем женских атуров [Ату́ры (франц.) — всевозможные украшения женского наряда.] просто, без всяких политических целей; выдумал же
эти последние лишь для ограждения себя перед начальством, которое, несмотря на свой несомненный либерализм, все-таки не упускало от времени
до времени спрашивать: не
пора ли начать войну?
Остановились на трех тысячах рублей в год и постановили считать
эту цифру законною,
до тех
пор, однако ж, пока"обстоятельства перемены законам не сделают".
Председатель вставал с места и начинал корчиться; примеру его следовали другие; потом мало-помалу все начинали скакать, кружиться, петь и кричать и производили
эти неистовства
до тех
пор, покуда, совершенно измученные, не падали ниц.
Как ни были забиты обыватели, но и они восчувствовали.
До сих
пор разрушались только дела рук человеческих, теперь же очередь доходила
до дела извечного, нерукотворного. Многие разинули рты, чтоб возроптать, но он даже не заметил
этого колебания, а только как бы удивился, зачем люди мешкают.
И вдруг мне попал в руки роман Гонкура «Братья Земганно», я прочитал его сразу, в одну ночь, и, удивленный чем-то, чего
до этой поры не испытывал, снова начал читать простую, печальную историю.
— Ну-с; вот приехал к нему этот кавалерист и сидит, и сидит, как зашел от обедни, так и сидит. Наконец, уж не выдержал и в седьмом часу вечера стал прощаться. А молчаливый архиерей,
до этих пор все его слушавший, а не говоривший, говорит: «А что же, откушать бы со мною остались!» Ну, у того уж и ушки на макушке: выиграл пари. Ну, тут еще часок архиерей его продержал и ведет к столу.
Неточные совпадения
Аммос Федорович (в сторону).Вот выкинет штуку, когда в самом деле сделается генералом! Вот уж кому пристало генеральство, как корове седло! Ну, брат, нет,
до этого еще далека песня. Тут и почище тебя есть, а
до сих
пор еще не генералы.
Он думал, что Русский народ, имеющий призвание заселять и обрабатывать огромные незанятые пространства сознательно,
до тех
пор, пока все земли не заняты, держался нужных для
этого приемов и что
эти приемы совсем не так дурны, как
это обыкновенно думают.
То, что она уехала, не сказав куда, то, что ее
до сих
пор не было, то, что она утром еще ездила куда-то, ничего не сказав ему, — всё
это, вместе со странно возбужденным выражением ее лица нынче утром и с воспоминанием того враждебного тона, с которым она при Яшвине почти вырвала из его рук карточки сына, заставило его задуматься.
Кроме того, новый начальник
этот еще имел репутацию медведя в обращении и был, по слухам, человек совершенно противоположного направления тому, к которому принадлежал прежний начальник и
до сих
пор принадлежал сам Степан Аркадьич.
— Не все, — сказала Долли. — Ты
это судишь по своему мужу. Он
до сих
пор мучается воспоминанием о Вронском. Да? Правда ведь?