Неточные совпадения
Таким образом проходит десять дней. Утром вставанье и потягиванье до трех часов; потом посещение старых товарищей и обед
с умеренной выпивкой; потом Шнейдерша и ужин
с выпивкой неумеренной.
На одиннадцатый день я подхожу к зеркалу и удостоверяюсь, что
глаза у меня налитые и совсем круглые. Значит, опять в самую точку попал.
Что зло повсюду распространяет свои корни — это ни для кого уже не тайна."Люди обыкновенно начинают
с того, что
с усмешкой отзываются о сотворении мира, а кончают тем, что не признают начальства. Все это делается публично, у всех
на глазах, и притом
с такою самоуверенностью, как будто устав о пресечении и предупреждении давно уже совершил течение свое. Что могут в этом случае сделать простые знаки препинания?
И действительно, стоило лишь взглянуть
на Гаврюшку, чтоб понять всю горечь Прокопова существования. Правда, Гаврюшка еще не сидел, а стоял перед Прокопом, но по отставленной вперед ноге, по развязно заложенным между петлями сюртука пальцам руки, по осовелым
глазам, которыми он
с наглейшею самоуверенностью озирался кругом, можно было догадываться, что вот-вот он сейчас возьмет да и сядет.
Прокоп некоторое время смотрел
на него
с выпученными
глазами, но наконец-таки обнял всю необъятность Гаврюшкиных претензий и не выдержал, то есть
с поднятыми дланями устремился к негодяю.
— Ну, хорошо. Положим. Поддели вы меня — это так. Ходите вы, шатуны, по улицам и примечаете, не сблудил ли кто, — это уж хлеб такой нынче у вас завелся. Я вот тебя в
глаза никогда не видал, а ты мной здесь орудуешь. Так дери же, братец, ты
с меня по-божески, а не так, как разбойники
на больших дорогах грабят! Не все же по семи шкур драть, а ты пожалей! Ну, согласен
на десяти тысячах помириться? Сказывай! сейчас и деньги
на стол выложу!
Он снял
с себя картуз; волоса
на голове у него растрепались;
глаза горели диким блеском.
Увы! Я должен был согласиться, что план Прокопа все-таки был самый подходящий. О чем толковать, когда никаких своих дел нет? А если не о чем толковать, то, значит, и дома сидеть незачем. Надо бежать к Палкину, или
на Минерашки, или в Шато-де-Флер, одним словом, куда
глаза глядят и где есть возможность забыть, что есть где-то какие-то дела, которых у меня нет. Прибежишь — никак не можешь разделаться
с вопросом: зачем прибежал? Убежишь — опять-таки не разделаешься
с вопросом: зачем убежал? И все-то так.
Мы ехали что-то очень долго (шутники, очевидно, колесили
с намерением). Несмотря
на то что мы сидели в карете одни — провожатый наш сел
на козлы рядом
с извозчиком, — никто из нас и не думал снять повязку
с глаз. Только Прокоп, однажды приподняв украдкой краешек, сказал:"Кажется, через Троицкий мост сейчас переезжать станем", — и опять привел все в порядок. Наконец карета остановилась, нас куда-то ввели и развязали
глаза.
Словом сказать, все одушевились и совершенно позабыли, что час тому назад… Но едва било двенадцать (впоследствии оказалось, что Hotel du Nord в этот час запирается), как
на кандальников вновь надели кандалы и увезли.
С нас же, прочих подсудимых, взыскали издержки судопроизводства (по пятнадцати рублей
с человека) и, завязав нам
глаза, развезли по домам.
Лжесвидетелей увели; Гершка встал
с своего места и как ошпаренный забегал по сцене.
Глаза его горели, пейсы тряслись,
на губах сочилась пена.
— Ваше высокородие! Довольно вам сказать: как перед истинным, так и перед вами-с! Наплюйте вы мне в лицо! В самые, тоись,
глаза мне плюньте, ежели я хоть
на волосок сфальшу! Сами посудить извольте: они мне теперича двести рублей посулили, а от вас я четыреста в надежде получить! Не низкий ли же я против вас человек буду, ежели я этих пархатых в лучшем виде вашему высокородию не предоставлю! Тоись, так их удивлю! так удивлю! Тоись… и боже ты мой!
— Уж и дело! Труслив ты стал, кум! Затертый не первый раз запускает лапу в помещичьи деньги, умеет концы прятать. Расписки, что ли, он дает мужикам: чай,
с глазу на глаз берет. Погорячится немец, покричит, и будет с него. А то еще дело!
— Вероятно, то, что думает. — Дронов сунул часы в карман жилета, руки — в карманы брюк. — Тебе хочется знать, как она со мной?
С глазу на глаз она не удостоила побеседовать. Рекомендовала меня своим как-то так: человек не совсем плохой, но совершенно бестолковый. Это очень понравилось ведьмину сыну, он чуть не задохнулся от хохота.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными
глазами // В то время
на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить
с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; //
Глаза внимательной девицы // Устремлены
на них живей. // Татьяна видит
с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. //
На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
Однообразный и безумный, // Как вихорь жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает за четой. // К минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, // Подходит к Ольге. Быстро
с ней // Вертится около гостей, // Потом
на стул ее сажает, // Заводит речь о том, о сем; // Спустя минуты две потом // Вновь
с нею вальс он продолжает; // Все в изумленье. Ленский сам // Не верит собственным
глазам.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть
на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу,
с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально
на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее,
с узелком в руке, и, еще раз окинувши все
глазами, как бы
с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка
на лестнице трактирным слугою.
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно
с толку, так что сколько ни продолжал он стоять
на одном и том же месте, хлопать левым
глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.