Неточные совпадения
По временам пройдет мимо него кадык, скажет: Анемподисту Тимофеичу! тогда он отделит от туловища одну из
рук и вложит ее в протянутую
руку кадыка.
Другой бы на его месте так бы этой Шнейдершей Бубновина раззудил, что завтра и
по рукам бы хлопнули!
Если б кто-нибудь взял на себя труд обстоятельно написать историю этих пикировок, вышла бы очень интересная история, из которой всякий увидел бы, что это был просто глупый обычай,
по поводу которого можно только развести
руками.
Быть может, соображения мои пошли бы и дальше
по этому направлению, но, к счастью для меня, я встретил строгий взор Прокопа и поспешил на скорую
руку сказать...
Вот и открылись они Кузьме Тихонычу — вон они, с большими-то усами,
по правую
руку от них сидят, — так и так, говорят, устрой!
— И что вы грызетесь! — говорил я им иногда под добрую
руку, — каждой из вас
по двугривенному дать — за глаза довольно, а вы вот думаете миллион после меня найти и добром поделить не хотите: все как бы одной захапать!
И действительно, стоило лишь взглянуть на Гаврюшку, чтоб понять всю горечь Прокопова существования. Правда, Гаврюшка еще не сидел, а стоял перед Прокопом, но
по отставленной вперед ноге,
по развязно заложенным между петлями сюртука пальцам
руки,
по осовелым глазам, которыми он с наглейшею самоуверенностью озирался кругом, можно было догадываться, что вот-вот он сейчас возьмет да и сядет.
Под влиянием воспоминаний я так разгулялся, что даже совсем позабыл, что еще час тому назад меня волновали жестокие сомнения насчет тех самых предметов, которые теперь возбуждали во мне такой безграничный энтузиазм. Я ходил рядом с Прелестновым
по комнате, потрясал
руками и, как-то нелепо захлебываясь, восклицал:"Вон оно куда пошло! вон мы куда метнули!"
7. Цель учреждения Союза и его организация [* Этот параграф составляет дословную перепечатку 1-го и существует только в первом издании «Устава», где он, очевидно, напечатан
по недосмотру корректора. Во втором издании он исключен; но помещаю его как потому, что у меня в
руках было первое издание, так и потому, что напоминание о цели учреждения Союза в конце «Устава» как нельзя более уместно. (Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)]
Невинны! на чем основано это мнение? На том ли, что все они славословят и поют хвалу? На том ли, что все в одно слово прорицают: тише! не расплывайтесь! не заезжайте! не раздражайте?! Прекрасно. Я первый бы согласился, что нет никакой опасности, если бы они кричали"тише!" — каждый сам
по себе. Но ведь они кричат все вдруг, кричат единогласно — поймите это, ради Христа! Ведь это уж скоп! Ведь этак можно с часу на час ожидать, что они не задумаются кричать"тише!" — с оружием в
руках! Ужели же это не анархия?!
Приятелей у Крошечкина было множество, но, во-первых, все это были люди необыкновенно глубокие, а потому"как следует писать об этом предмете, братец, времени нет, а коротенько писать — не стоит
руки марать"; а во-вторых, все они проводили время
по большей части в"Британии"и потому не всегда бывали трезвы.
Положим, что здесь идет речь не о том, чтобы навсегда отстать от привычки платить (только бесшабашные наши свистуны могут остановиться на подобной дикой мысли), но и за всем тем, положа
руку на сердце, мы смеем утверждать: отдалите,
по мере возможности, сроки платежа податей — и вы увидите, как расцветут сердца земледельцев!
Но мы отвлеклись опять, и потому постараемся сдержать себя. Не станем бродить с пером в
руках по газетному листу, как отравленные мухи, но выскажем кратко наши надежды и упования.
По нашему мнению, от которого мы никогда ни на одну йоту не отступим, самые лучшие сроки для платежа налогов — это первое февраля и первое апреля. Эти же сроки наиболее подходящие и для экзекуций. И мы докажем это таким множеством фактов, которые заставят замолчать наших слишком словоохотливых противников.
Литература уныло бредет
по заглохшей колее и бессвязно лепечет о том, что первое попадется под
руку.
Словом сказать, вопрос за вопросом, их набралось такое множество, что когда поступил на очередь вопрос о том, насколько счастлив или несчастлив человек, который, не показывая кукиша в кармане, может свободно излагать мнения о мероприятиях становых приставов (
по моему мнению, и это явление имеет право на внимание статистики), то Прокоп всплеснул
руками и так испугался, что даже заговорил по-французски.
— А что же, ваше превосходительство! с легкой бы
руки! Заседание началось чтением доклада делегата от тульско-курско-ростовского клуба,
по отделению нравственной статистики, о том, чтобы в ведомость, утвержденную собиравшимся в Гааге конгрессом, о числе и роде преступлений была прибавлена новая графа для включения в нее так называемых"жуликов"(jouliks).
В-третьих, он изъявил опасение, что за ним следят; что клевета и зависть преследуют его даже в снегах России; что вот этот самый Фарр, который так искусно притворяется англичанином, есть не что иное, как агент Тьера, которому нарочно поручено гласно возбуждать вопросы о шпионах, а между тем под
рукой требовать выдачи его, Левассера. В заключение он просил меня посмотреть
по сторонам и удостовериться, нет ли поблизости полицейского.
— Нет, брат, уж припоминать так припоминать! Карту-то насчет трактирных заведений кто составлял? а? Ан карта-то, брат, — вот она! (Прокоп хлопнул
рукой по боковому карману сюртука.)
— Позвольте, господа, позволь, мой друг! — сказал я, мягко устраняя
рукой Прокопа, который начинал уже подпрыгивать
по направлению к Кирсанову, — дело не в пререканиях и не в том, чтобы воскрешать прошлое.
А соврать не мудрено, ибо что такое, в сущности, русский публицист? — это не что иное, как простодушный обыватель, которому попалась под
руку «книжка» (всего лучше, если маленькая) и у которого есть твердое намерение получить
по пятиалтынному за строчку.
— Александр Иваныч! батюшка! да будьте вы с нами по-родственному! восклицает она, простирая
руки и как-то глупо оттопыривая губы.
Входит Гаврюшка, с заложенными,
по привычке, назад
руками.
Затем их заставляют сесть на стулья и положить
руки под стегно в знак того, что они будут лжесвидетельствовать
по самой сущей истине и так точно, как научил их господин Хлестаков.
— Возможное ли теперича дело, чтоб они не поверили, коли мы, значит, даже
руку, с позволения сказать, под себя клали! По-ихнему, теперича, какой это разговор?"Верное слово" — и больше ничего!
Европа давно уже изменила лицо свое; одни мы, русские, остаемся по-прежнему незыблемы, счастливы и непреоборимы… В Европе, вследствие безначалия, давно есть нечего, а у нас, по-прежнему, всего в изобилии. Идя постепенно, мы дожили до того, что даже Верхотурье увидело гласный суд в стенах своих. Благо, Уральский хребет перейден, а там до Восточного океана уж
рукой подать!
Сверх того, он условился платить своему официальному адвокату
по десяти тысяч рублей за каждую поездку (он совершенно свободно мог ограничить этот размер тысячью рублями) и должен был смотреть сквозь пальцы, как"православный жид", не довольствуясь присвоенным ему содержанием, совершенно открыто запускал
руку в его, Прокопа, шкатулку.
Один может тыкать вперед
руками, но,
по довольном упражнении, приходит к убеждению, что пользы от того не приобретается никакой.
Вот, кажется, и политические занятия, такие, которые всего более нам
по нутру, — а выходит, что и они к
рукам не идут!
Как бы то ни было, но финансовый вопрос есть в настоящую минуту самый жгучий вопрос для нашей интеллигенции. Умея только распоряжаться и не умея"делать", мы оказываемся совершенно бессильными относительно созидания новых ценностей, и какие предприятия мы ни затевали в этом смысле — всегда и везде, за очень малыми исключениями, оказывался,
по выражению Дракина,"кавардак". Но этого мало: мы не умеем обращаться даже с теми ценностями, которые дошли до наших
рук независимо от наших усилий…
Неточные совпадения
Городничий (бьет себя
по лбу).Как я — нет, как я, старый дурак? Выжил, глупый баран, из ума!.. Тридцать лет живу на службе; ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать, поддевал на уду. Трех губернаторов обманул!.. Что губернаторов! (махнул
рукой)нечего и говорить про губернаторов…
Аммос Федорович. Помилуйте, как можно! и без того это такая честь… Конечно, слабыми моими силами, рвением и усердием к начальству… постараюсь заслужить… (Приподымается со стула, вытянувшись и
руки по швам.)Не смею более беспокоить своим присутствием. Не будет ли какого приказанья?
Пусть каждый возьмет в
руки по улице… черт возьми,
по улице —
по метле! и вымели бы всю улицу, что идет к трактиру, и вымели бы чисто…
Почтмейстер. Сам не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера, с тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда не чувствовал. Не могу, не могу! слышу, что не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй, не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч —
по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И
руки дрожат, и все помутилось.
Недурной наружности, в партикулярном платье, ходит этак
по комнате, и в лице этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (вертит
рукою около лба)много, много всего.