Неточные совпадения
Смотрит он, например, на девку Палашку, как она коверкается, и в то же
время, если не формулирует, то всем существом сознает: я с
этой Палашкой что хочу, то сделаю: захочу — косу обстригу, захочу —
за Антипку-пастуха замуж выдам!
Я даже написал одну повесть (я помню, она называлась «Маланьей»), в которой самыми негодующими красками изобразил безвыходное положение русского крепостного человека, и хотя, по тогдашнему строгому
времени, цензура не пропустила
этой повести, но я до сих пор не могу позабыть (многие даже называют меня
за это злопамятным), что я автор ненапечатанной повести «Маланья».
Андрей — старый дядька Прокопа, в настоящее
время исправляющий у него должность мажордома.
Это старик добрейший, неспособный муху обидеть, но
за всем тем Прокоп очень хорошо знает, что ради его и его интересов Андрей готов даже на злодеяние.
— Позвольте, мы, кажется, продолжаем не понимать друг друга. Вы изволите говорить, что платить тут не
за что, а я напротив того, придерживаюсь об
этом предмете совершенно противоположного мнения. Поэтому я постараюсь вновь разъяснить вам обстоятельства настоящего дела. Итак, приступим. Несколько
времени тому назад, в Петербурге, в Гороховой улице, в chambres garnies, содержимых ревельской гражданкою Либкнехт…
Я уж не раз порывался к Прелестнову с тех пор, как приехал в Петербург, но меня удерживала свойственная всем провинциалам застенчивость перед печатным словом и его служителями. Нам и до сих пор еще кажется, что в области печатного слова происходит что-то вроде священнодействия, и мы были бы до крайности огорчены, если бы узнали
за достоверное, что в настоящее
время это дело упрощено до того, что стоит только поплевать на перо, чтобы вышла прелюбопытнейшая передовая статья.
— Ну-с, стоим мы этак в Яжелбицах, а в
это время, надо вам сказать, рахинские крестьяне подняли бунт
за то, что инженеры на их село шоссе хотели вести.
— И что, братец, нынче
за время такое! Где ни послышишь — везде либо запил, либо с ума сошел, либо повесился, либо застрелился. И ведь никогда мы
этой водки проклятой столько не жрали, как теперь!
Где были в
это время сестрицы? Бодрствовали ли они? Следили ли
за тем, как я, постепенно спиваясь с кругу, погружаюсь на самое дно петербургских наслаждений! Нет, они унывали в Ветлуге! Они роптали на судьбу, которая послала на Ветлугу только одного мужчину, да и то землемера… О, маловеры!
Заняв во всех банках (вся Россия в то
время была, как тенетами, покрыта банками, так что ни одному зайцу не было надежды проскочить, не попав головой в одну из петель) более миллиона рублей, он бежал
за границу, но в Гамбурге был поймай в ту самую минуту, как садился на отправлявшийся в Америку пароход, и теперь томится в остроге (присяжные заседатели видели в
этом происшествии перст божий).
Большинство выражало
этот либерализм тем, что стыдилось и каялось, меньшинство — тем, что прощало и забывало прошлое (оставляя, впрочем,
за собой право, — по
временам поддразнивать покаявшихся).
Что он в свое
время относился к"молодым людям"благосклонно, когда они попадали в беду, что он не тиранил их, а сажал
за свой стол и предоставлял разговаривать по-французски с своей женой —
это я испытал на себе, когда я написал"Маланью"и попался по
этому случаю впросак.
Это воспоминание так взволновало Петра Иваныча, что он некоторое
время не говорил, а только испускал глухое рычание. Лицо у него сначала побагровело, потом посинело, так что я не на шутку начал опасаться
за окончание рассказа о его похождениях. Но, слава богу, выпив стакан воды, он успокоился.
Во-первых, мне стало ясно, как дважды два, что из старика, даже почти еще бодрого и все-таки хоть сколько-нибудь разумного и хоть с каким-нибудь да характером, они,
за это время, пока мы с ним не виделись, сделали какую-то мумию, какого-то совершенного ребенка, пугливого и недоверчивого.
Неточные совпадения
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал. С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет
за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все
это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…
Однако упорство старика заставило Аленку призадуматься. Воротившись после
этого разговора домой, она некоторое
время ни
за какое дело взяться не могла, словно места себе не находила; потом подвалилась к Митьке и горько-горько заплакала.
За все
это он получал деньги по справочным ценам, которые сам же сочинял, а так как для Мальки, Нельки и прочих
время было горячее и считать деньги некогда, то расчеты кончались тем, что он запускал руку в мешок и таскал оттуда пригоршнями.
Уже при первом свидании с градоначальником предводитель почувствовал, что в
этом сановнике таится что-то не совсем обыкновенное, а именно, что от него пахнет трюфелями. Долгое
время он боролся с своею догадкою, принимая ее
за мечту воспаленного съестными припасами воображения, но чем чаще повторялись свидания, тем мучительнее становились сомнения. Наконец он не выдержал и сообщил о своих подозрениях письмоводителю дворянской опеки Половинкину.
Тут же, кстати, он доведался, что глуповцы, по упущению, совсем отстали от употребления горчицы, а потому на первый раз ограничился тем, что объявил
это употребление обязательным; в наказание же
за ослушание прибавил еще прованское масло. И в то же
время положил в сердце своем: дотоле не класть оружия, доколе в городе останется хоть один недоумевающий.