— Эх, братец ты мой, да ты пойми, любезный, — говорит один голос, — ведь она, старуха-то, всему нашему делу голова; ну, он к ней, стало быть, и преставился, становой-ет…"Коли вы, говорит, матушка Уалентина, захочете, так и делу
этому конец будет, какой вам желательно".
Неточные совпадения
И в самом деле, из
этого города даже дороги дальше никуда нет, как будто здесь
конец миру. Куда ни взглянете вы окрест — лес, луга да степь; степь, лес и луга; где-где вьется прихотливым извивом проселок, и бойко проскачет по нем телега, запряженная маленькою резвою лошадкой, и опять все затихнет, все потонет в общем однообразии…
В устах всех Петербург представляется чем-то вроде жениха, приходящего в полуночи [1](Смотри Примечания 1 в
конце книги); но ни те, ни другие, ни третьи не искренни;
это так, façon de parler, [манера говорить (франц.).] потому что рот у нас не покрыт.
Однако в городе
эти купчишки да мещанишки лет десять с ним маялись-маялись и, верите ли, полюбили под
конец. Нам, говорят, лучше городничего и желать не надо! Привычка-с».
Нынче гитара и флейта даже у приказных вывелись, а гарнизонный офицер остается верен
этим инструментам до
конца жизни, потому что посредством их он преимущественно выражает тоску души своей.
mais vous concevez, mon cher, делай же он
это так, чтоб читателю приятно было; ну, представь взяточника, и изобрази там… да в конце-то, в конце-то приготовь ему возмездие, чтобы знал читатель, как
это не хорошо быть взяточником… а то так на распутии и бросит — ведь этак и понять, пожалуй, нельзя, потому что, если возмездия нет, стало быть, и факта самого нет, и все
это одна клевета…
Сказывал он мне житие свое прежнее, и именно удивления
это достойно, как батюшка-то небесный тварь свою безотменно к тайному
концу приводит и самый даже нечистый сосуд очищает.
Да уж хоть бы
этот поскорее женился — все бы один
конец, а теперь сиди вот дома, слушай все
эти безобразия, да еще себя наблюдай.
Теперь же, сударь, все
это, видно, к
концу приходит.
Ижбурдин. А кто его знает! мы об таком деле разве думали? Мы вот видим только, что наше дело к
концу приходит, а как оно там напредки выдет — все
это в руце божией… Наше теперича дело об том только думать, как бы самим-то нам в мире прожить, беспечальну пробыть. (Встает.) Одначе, мы с вашим благородием тутотка забавляемся, а нас, чай, и бабы давно поди ждут… Прощенья просим.
— Да точно так-с. Теперь
конец месяца, а сами вы изволите помнить, что его высокородие еще в прошлом месяце пытал меня бранить за то, что у меня много бумаг к отчетности остается, да посулил еще из службы за
это выгнать. Ну, а если мы
эту бумагу начнем разрешать, так разрешим ее не раньше следующего месяца, а дополнительных-то сведений потребуешь, так хоть и не разрешена она досконально, а все как будто исполнена: его высокородие и останутся довольны.
— Как же!
этого добра где не водится! только, надо быть, тятенька ей скоро
конец сделает… больно уж он ноне зашибаться зачал —
это, пожалуй, и не ладно уж будет!
Повторяю вам, вы очень ошибаетесь, если думаете, что вот я призову мужика, да так и начну его собственными руками обдирать… фи! Вы забыли, что от него там бог знает чем пахнет… да и не хочу я совсем давать себе
этот труд. Я просто призываю писаря или там другого, et je lui dis:"Mon cher, tu me dois tant et tant", [и я ему говорю «Дорогой мой, ты мне должен столько то и столько то» (франц.).] — ну, и дело с
концом. Как уж он там делает —
это до меня не относится.
Вам, может, странно покажется, что тут дело как будто с
конца начинается, но иногда
это, так сказать, обратное шествие необходимо и вполне подтверждается русскою пословицей:"Не хвались идучи на рать…"
— Нет-с, Павел Петрович, положил-с,
это именно как пред богом, — положил-с, —
это верно-с. Только вот приходит теперь двенадцатый год к
концу… мне бы, то есть, пользу бы начать получать, ан тут торги новые назначают-с. Так мне бы, ваше высокоблагородие, желательно, чтоб без торгов ее как-нибудь…
Стоявший перед нами арестант был не велик ростом и довольно сухощав; но широкая грудь и чрезвычайное развитие мускулов свидетельствовали о его физической силе Лицо у него было молодое, умное и даже кроткое; высокий лоб и впалые, но еще блестящие глаза намекали на присутствие мысли, на возможность прекрасных и благородных движений души; только
концы губ были несколько опущены, и
это как будто разрушало гармонию целого лица, придавая ему оттенок чувственности и сладострастия.
А все как-то сразу замечаешь, что тут истинного мало, что все
это: и жертва и приношения — один хазовый
конец.
И если над всем
этим представить себе палящий весенний полдень, какой иногда бывает на нашем далеком севере в
конце апреля, — вот картина, которая всегда производила и будет производить на мою душу могучее, всесильное впечатление.
Привередлива она тоже была, покойница, особливо под
конец жития: платок
это или четки там подле, кажется, лежат, а она сама ни в свете руки за ними не подымет, все Маврушка подай; натерпелась-таки я с ней.
— Дай бог ей здоровья, сама меня еще при жизни назначила, а другие матери тоже попротивиться
этому не захотели: так я и оставалась до самого
конца, то есть до разоренья… только плохое, сударь, было мое настоятельство…
И за всем тем ухитрился-таки я жениться. Видно, уж
это в судьбах так записано, что человеку из мученья в мученье произойти нужно, чтобы каким ни на есть
концом решиться. Как посужу я теперь, и причины-то никакой жениться не было, потому что нравиться она мне не нравилась, а так, баловство одно.
Неточные совпадения
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и
конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь
это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в
это время на другом
конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему
это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул
концом своим ее по самому лицу; в то же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.
Но обо всем
этом читатель узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения к
концу, венчающему дело.
Чичиков с беспокойством ожидал
конца этому необыкновенному смеху.