Неточные совпадения
А то была у нас
и такая манера: заведешь, бывало, следствие, примерно
хоть по конокрадству; облупишь мошенника, да
и пустишь на волю.
Жил у нас в уезде купчина, миллионщик, фабрику имел кумачную, большие дела вел. Ну,
хоть что хочешь, нет нам от него прибыли, да
и только! так держит ухо востро, что на-поди. Разве только иногда чайком попотчует да бутылочку холодненького разопьет с нами — вот
и вся корысть. Думали мы, думали, как бы нам этого подлеца купчишку на дело натравить — не идет, да
и все тут, даже зло взяло. А купец видит это, смеяться не смеется, а так, равнодушествует, будто не замечает.
Приедет, бывало, в расправу
и разложит все эти аппараты: токарный станок, пилы разные, подпилки, сверла, наковальни, ножи такие страшнейшие, что
хоть быка ими резать; как соберет на другой день баб с ребятами —
и пошла вся эта фабрика в действие: ножи точат, станок гремит, ребята ревут, бабы стонут,
хоть святых вон понеси.
Я всегда удивлялся, сколько красноречия нередко заключает в себе один палец истинного администратора. Городничие
и исправники изведали на практике всю глубину этой тайны; что же касается до меня, то до тех пор, покуда я не сделался литератором, я ни о чем не думал с таким наслаждением, как о возможности сделаться, посредством какого-нибудь чародейства, указательным пальцем губернатора или
хоть его правителя канцелярии.
— Ты бы
хоть тово, что ли, — произнес он немного сконфуженный
и отворачиваясь от Алексеева, чтоб скрыть свое смущение.
И хоть бы доподлинно эта голова была, думал он, тысячный раз проклиная себя, а то ведь
и происшествия-то никакого не было! Так, сдуру ляпнул, чтоб похвастаться перед начальством деятельностью!
— Фу, упарился! — говорит протоколист, обтирая платком катящиеся по лбу струи пота, — Дмитрий Борисыч!
хоть бы вы водочкой танцоров-то попотчевали! ведь это просто смерть-с! Этакого труда
и каторжники не претерпевают!
—
И ни-ни! — отвечает Дмитрий Борисыч, махая руками, — что ты! что ты! ты, пожалуй, опять по-намеднишнему налижешься! Вот уедет его высокородие — тогда
хоть графин выпей… Эй, музыканты!
— Господи! Иван Перфильич!
и ты-то! голубчик! ну, ты умница! Прохладись же ты
хоть раз, как следует образованному человеку! Ну, жарко тебе — выпей воды, иль выдь, что ли, на улицу… а то водки! Я ведь не стою за нее, Иван Перфильич! Мне что водка! Христос с ней! Я вам всем завтра утром по два стаканчика поднесу… ей-богу! да
хоть теперь-то ты воздержись… а! ну, была не была! Эй, музыканты!
Мы рассуждаем в этом случае так: губерния Крутогорская
хоть куда; мы тоже люди хорошие
и, к тому же, приладились к губернии так, что она нам словно жена;
и климат,
и все, то есть
и то
и другое, так хорошо
и прекрасно,
и так все это славно, что вчуже даже мило смотреть на нас, а нам-то, пожалуй,
и умирать не надо!
В этой-то горести застала Парашку благодетельная особа. Видит баба, дело плохо,
хоть ИЗ села вон беги: совсем проходу нет. Однако не потеряла, головы,
и не то чтобы кинулась на шею благодетелю, а выдержала характер. Смекнул старик, что тут силой не возьмешь —
и впрямь перетащил мужа в губернский; город, из духовного звания выключил
и поместил в какое-то присутственное место бумагу изводить.
Однако,
хоть письма
и были запечатываемы, а он умел-таки прочитывать их
и даже не скрывал этого от Татьяны Сергеевны.
Нет, он женился с умом, взял девушку
хоть бедную, но порядочную
и даже образованную.
И действительно, неизвестно, как жила его жена внутренне; известно только, что она никому не жаловалась
и даже была весела,
хоть при Порфирии Петровиче как будто робела.
Хоть княжна
и стремилась душой к гонимым
и непризнанным, но ей было желательно, чтоб они были одеты прилично, имели белые перчатки
и носили лакированные сапоги.
— Так вот мы каковы! — говорил Техоцкий, охорашиваясь перед куском зеркала, висевшим на стене убогой комнаты, которую он занимал в доме провинцияльной секретарши Оболдуевой, — в нас, брат, княжны влюбляются!.. А ведь она… того! — продолжал он, приглаживая начатки усов, к которым все канцелярские чувствуют вообще некоторую слабость, — бабенка-то она
хоть куда!
И какие, брат, у нее ручки… прелесть! так вот тебя
и манит, так
и подмывает!
Но если бы она могла взглянуть в глаза Техоцкому, если б талия ее, которую обнимала рука милого ей канцеляриста, была
хоть на минуту одарена осязанием, она убедилась бы, что взор его туп
и безучастен, она почувствовала бы, что рука эта не согрета внутренним огнем.
Во-первых, я постоянно страшусь, что вот-вот кому-нибудь недостанет холодного
и что даже самые взоры
и распорядительность хозяйки не помогут этому горю, потому что одною распорядительностью никого накормить нельзя; во-вторых, я вижу очень ясно, что Марья Ивановна (так называется хозяйка дома) каждый мой лишний глоток считает личным для себя оскорблением; в-третьих, мне кажется, что, в благодарность за вышеозначенный лишний глоток, Марья Ивановна чего-то ждет от меня,
хоть бы, например, того, что я, преисполнившись яств, вдруг сделаю предложение ее Sevigne, которая безобразием превосходит всякое описание, а потому менее всех подает надежду когда-нибудь достигнуть тех счастливых островов, где царствует Гименей.
— Да; вот я тут с полчаса уж дежурю, — отвечает он с некоторым ожесточением, —
и хоть ты что хочешь!
и кашлять принимался,
и ногами стучал — нейдет никто! а между тем сам я слышу, как они в соседней комнате разливаются-хохочут!
Иной человек ума
и преизбыточного, а идет, примерно,
хоть по полю,
и ничего не замечает.
«
Хоть бы с улицы,
хоть бы махонького какого-нибудь генералика!» — частенько думал он про себя, расхаживая взад
и вперед по комнате, с заложенными за спину руками.
Хрептюгин от души ненавидит Боченкова, но боится его,
и потому только сквозь зубы цедит: —
Хоть бы при мужике-то не говорил!
Шифель. Нет, я к княжне: она у нас что-то прихварывает. Я
и то уж сколько раз ей за это выговаривал: «Дурно, ваше сиятельство, себя ведете!», право, так
и выразился, ну
и она ничего, даже посмеялась со мною. Впрочем, тут наша наука недостаточна (тихо Налетову): знаете, там
хоть княжна,
хоть не княжна, а все без мужа скучно; (громко) таков уж закон природы.
Налетов. Помогите
хоть вы мне как-нибудь. Сами согласитесь, за что я тут страдаю? ну, умерла девка, ну,
и похоронили ее: стоит ли из-за этого благородного человека целый год беспокоить! Ведь они меня с большого-то ума чуть-чуть под суд не отдали!
Живновский. Да бабеночка-то, батюшка,
хоть куда! Ишь какие турусы подпускает! Облупит она его! Шифель облупит,
и она тоже маху не даст — легок выедет молодец!
Крестовоздвиженский. Уж куда ему, ваше высокородие, взятку! просто именно от неведенья
и простодушия; я его лично знаю-с, он у меня еще писцом служил: прекраснейший чиновник-с, только уж смирен очень; его бы, ваше высокородие, куда-нибудь, где поспокойнее, перевести;
хоть бы вот в заседатели.
Ижбурдин. А оттого это, батюшка, что на все свой резон есть-с. Положим, вот
хоть я предприимчивый человек. Снарядил я, примерно, карабь, или там подрядился к какому ни на есть иностранцу выставить столько-то тысяч кулей муки. Вот-с,
и искупил я муку, искупил дешево — нече сказать, это все в наших руках, — погрузил ее в барки… Ну-с, а потом-то куда ж я с ней денусь?
Когда я ехал в Крутогорск, то мне казалось, что
и я должен на деле принесть
хоть частичку той пользы, которую каждый гражданин обязан положить на алтарь отечества. Думалось мне, что в самой случайности, бросившей меня в этот край, скрывается своего рода предопределение… Юношеские мечты! тщетные мечты! сколько в них, однако ж, свежести
и чистоты, сколько жажды добра
и истины!
А все-таки странно, что я сегодня целый вечер сижу дома
и один. Где бы они могли быть все? у Порфирия Петровича — не может быть: он так мил
и любезен, что всегда меня приглашает; Александр Андреич тоже души во мне не слышит:"Ты, говорит, только проигрывай, а то
хоть каждый день приезжай".
В окнах действительно сделалось как будто тусклее; елка уже упала,
и десятки детей взлезали друг на друга, чтобы достать себе
хоть что-нибудь из тех великолепных вещей, которые так долго манили собой их встревоженные воображеньица. Оська тоже полез вслед за другими, забыв внезапно все причиненные в тот вечер обиды, но ему не суждено было участвовать в общем разделе, потому что едва завидел его хозяйский сын, как мгновенно поверг несчастного наземь данною с размаха оплеухой.
— А вся эта ихняя фанаберия, — продолжал он, — осмелюсь, ваше благородие, выразиться, именно от этого их сумления выходит. Выходит по-ихнему, что они нас спасать, примерно, пришли; хотим, дескать, не хотим, а делать нече — спасайся, да
и вся недолга. Позабудь он
хоть на минуточку, что он лучше всех, поменьше он нас спасай, — может,
и мог бы он дело делать.
От этого-то я
и не люблю ничего такого, что может меня расстроить или помешать моему пищеварению. А между тем — что прикажете делать! — беспрестанно встречаются такие случаи. Вот
хоть бы сегодня. Пришел ко мне утром мужик, у него там рекрута, что ли, взяли, ну, а они в самовольном разделе…"
А почему оп лезет? спрашиваю я вас: не потому ли, что он
хоть инстинктивно, но понимает, что он ничего, что
и сход его ничего; что только просвещенный взгляд может осветить этот хаос, эту, так сказать, яичницу, которую все эти Прошки там наделали.
А воротишься в деревню — какая вдруг божья благодать всю внутренность твою просветлит! выйдешь этак на лужайку или вот
хоть в лесок зайдешь — так это хорошо,
и светло,
и покойно, что даже
и идти-то никуда не хочется!
Я, разумеется, очень рад, ну
и говорю:
хоть один человек!
Во-первых, эти слова очищают воздух от тлетворных испарений, которые оставляет за собой губернский аристократ, а во-вторых, они огорошивают самого аристократа, который поспешно подбирает распущенный хвост,
и из нахального индюка становится
хоть на время скромною индейкой…
— А что вы думаете? Вы не обижайтесь, а, право,
и с вами можно бы такую штуку сыграть,
хоть вы
и не Крутицын… Пашенька! бегите-ка сюда поскорей: я вам жар-птицу покажу!
Он когда-то служил в военной службе, но вскоре нашел, что тут только одно расстройство здоровья, вставать надо рано, потом часов пять ходить, а куда идешь — неизвестно,
и потому решился приютиться по гражданской части, где, по крайности,
хоть выспаться вволю дают.
— Вот
хоть бы тот же капитан Полосухин, об котором я уж имел честь вам докладывать: застал его однажды какой-то ревнивый старец… а старец, знаете, как не надеялся на свою силу, идет
и на всякий случай по пистолету в руках держит.
Находившись, по обязанности, в частом соприкосновении с этим темным
и безотрадным миром, в котором, кажется, самая идея надежды
и примирения утратила всякое право на существование, я никогда не мог свыкнуться с ним, никогда не мог преодолеть этот смутный трепет, который, как сырой осенний туман, проникает человека до костей, как только
хоть издали послышится глухое
и мерное позвякиванье железных оков, беспрерывно раздающееся в длинных
и темных коридорах замка Атмосфера арестантских камор, несмотря на частое освежение, тяжела
и удушлива; серовато-желтые лица заключенников кажутся суровыми
и непреклонными, хотя, в сущности, они по большей части выражают только тупость
и равнодушие; однообразие
и узкость форм, в которые насильственно втиснута здесь жизнь, давит
и томит душу.
Не веселая, я вам доложу, эта жизнь, по той причине, что
и говорить будто совсем забыл,
и работать не хочется, а как вспомнишь прошлое, так
и теперь бы, пожалуй,
хоть мало-мальски так пожил.
А не то возьмет, примерно,
хоть русское слово; не выходит оно по выкладке, он по-гречески переведет,
и опять в числа.
Живут они очень зажиточно
и опрятно, но на всех их действиях, на всех движениях лежит какая-то печать формализма, устраняющая всякий намек на присутствие идеала или того наивно-поэтического колорита, который
хоть изредка обливает мягким светом картину поселянского быта.
— Да что сказать-то, ваше благородие? так, праздношатающий, пьяница… его
и оттолева-то уж выгнали… где ему настоящее место есть. Ходит по домам да водку пьет… это
хоть у кого в городе спросите…
— А коли не пустишь! Сами, чай, видели, каков он есть человек… не пусти, так, пожалуй,
и гнездо-то наше огнем разорит. Да выкушайте
хоть виноградного-то!
— Просим выкушать! — настаивала, с своей стороны, Кузьмовна, — у меня, сударь,
и генералы чай кушивали… Тоже, чай, знаете генерала Гореглядова, Ардальона Михайлыча — ну, приятель мне был. Приедет, бывало, в скиты, царство ему небесное:"Ну, говорит, Кузьмовна,
хоть келью мы у тебя
и станем ужотка зорить, а чаю выпить можно"… Да где же у тебя жених-от девался, Аннушка? Ты бы небось позвала его сюда: все бы барину-то поповаднее было.
— Кто же это прибывает… кажется, мы все старые: мы, сударь, никого ведь неволить ни к себе, ни от себя не можем… Да что ж ты ко мне-то, сударь? Ведь тут, кажется,
и мужчины есть — вон
хоть бы Иван Мелентьич…
— Секлетарь-с, ваше благородие… они против меня злобу питают… потому как я человек бедный-с
и поклониться мне нечем-с… по той причине я
и обчеством выбран, что в недоимщиках был: семья оченно уж угнетает, так обчество
и присудило: по крайности, мол, он
хоть службу отбудет…
— А я, сударь, от родителей, в Москве, еще маленька осталась, ну, братья тоже были, торговлю имели; думали-думали, куда со мной деваться,
и решили в скиты свезти. Конечно, они тут свои расчеты держали, чтобы меня как ни на есть от наследства оттереть, ну, да по крайности
хоть душе моей добро сделали —
и на том спасибо!
То ли дело сидеть себе дома, пообедать в приятном обществе
и, закурив отличную сигару, беседовать «разумно» с приятелями о предметах, вызывающих на размышление, —
хоть бы о том, как трудны бывают обязанности следователя!