И княжна невольно опускает на грудь свою голову. «И как хорош, как светел божий мир! — продолжает тот же голос. — Что за живительная сила разлита всюду, что за звуки, что за звуки носятся в воздухе!..
Отчего так вдруг бодро и свежо делается во всем организме, а со дна души незаметно встают все ее радости, все ее светлые, лучшие побуждения!»
Неточные совпадения
—
Отчего же не удовлетвориться, ваше превосходительство? ведь им больше для очистки дела ответ нужен: вот они возьмут да целиком нашу бумагу куда-нибудь и пропишут-с, а то место опять пропишет-с;
так оно и пойдет…
«…Нет, нынче не то, что было в прежнее время; в прежнее время народ как-то проще, любовнее был. Служил я, теперича, в земском суде заседателем, триста рублей бумажками получал, семейством угнетен был, а не хуже людей жил. Прежде знали, что чиновнику тоже пить-есть надо, ну, и место давали
так, чтоб прокормиться было чем… А
отчего? оттого, что простота во всем была, начальственное снисхождение было — вот что!
Ведь мы знаем, что он наших рук не минует,
так отчего ж и не потешить его?
— Я его сегодня спрашиваю,
отчего вы, мсьё Щедрин,
такой бледненький? А он мне:"Ах, Марья Ивановна, если б вы знали, что в моем сердце происходит!.."Бедненький!
— Нет,
так… я хотела, кажется, сказать какую-то глупость… вы не знаете,
отчего здесь всегда пахнет скукой?
Усумнилася странница свет-Пахомовна:"Разгони ты, младый юнош, мое неразумьице,
отчего наша дорога торна-широка, а в Писании про райский путь
так не сказано?
Князь Чебылкин (Разбитному). Mais il nest pas bête cet homme! [А он не глуп, этот человек! (франц.)] (Живновскому.)
Отчего же вы
так долго собирались вступить на службу?
Отчего же, несмотря на убедительность этих доводов, все-таки ощущается какая-то неловкость в то самое время, когда они представляются уму с
такою ясностью? Несомненно, что эти люди правы, говорите вы себе, но тем не менее действительность представляет
такое разнообразное сплетение гнусности и безобразия, что чувствуется невольная тяжесть в вашем сердце… Кто ж виноват в этом? Где причина этому явлению?
И
отчего все эти воспоминания
так ясно,
так отчетливо воскресают передо мной,
отчего сердцу делается от них жутко, а глаза покрываются какою-то пеленой? Ужели я еще недостаточно убил в себе всякое чувство жизни, что оно
так назойливо напоминает о себе, и напоминает в
такое именно время, когда одно представление о нем может поселить в сердце отчаяние, близкое к мысли о самоубийстве!
Скажите мне,
отчего в эту ночь воздух всегда
так тепел и тих,
отчего в небе горят миллионы звезд,
отчего природа одевается радостью,
отчего сердце у меня словно саднит от полноты нахлынувшего вдруг веселия,
отчего кровь приливает к горлу, и я чувствую, что меня как будто поднимает, как будто уносит какою-то невидимою волною?
— Пашенька! — сказал Буеракин, — известно ли вам,
отчего у нас на дворе сегодня птички поют, а с крыш капель льется? Неизвестно?
так знайте же: оттого
так тепло в мире, оттого птички радуются, что вот господин Щедрин приехал, тот самый господин Щедрин, который сердца становых смягчает и вселяет в непременном заседателе внезапное отвращение к напитку!
— Что ж, сударь, это ваше уж дело; коли без свидетелей спрашивать хотите,
так отчего же и не отпустить, — отвечала Мавра Кузьмовна, — а, кажется, в законе этого не написано, чтоб без свидетелей спрашивать.
Но скажите, однако ж, на милость,
отчего мужик, простейший мужик,
так легко претворяется в чиновника?
—
Отчего же, братец, ты не пишешь вот
таким образом? — говорю я Перегоренскому, — у тебя, братец, печень болит — вот что! а ты лечись, mon cher, лечись!
— Ах, нет — я упиваюсь тобой. Ты сердишься, запрещаешь заикаться о красоте, но хочешь знать, как я разумею и
отчего так высоко ставлю ее? Красота — и цель, и двигатель искусства, а я художник: дай же высказать раз навсегда…
Неточные совпадения
Хлестаков. Поросенок ты скверный… Как же они едят, а я не ем?
Отчего же я, черт возьми, не могу
так же? Разве они не
такие же проезжающие, как и я?
Хлестаков.
Отчего вы
так испугались, сударыня?
Городничий. Не гневись! Вот ты теперь валяешься у ног моих.
Отчего? — оттого, что мое взяло; а будь хоть немножко на твоей стороне,
так ты бы меня, каналья! втоптал в самую грязь, еще бы и бревном сверху навалил.
Уже Лука Лукич говорит: «
Отчего ты, Настенька, рыдаешь?» — «Луканчик, говорю, я и сама не знаю, слезы
так вот рекой и льются».
Скотинин. Это подлинно диковинка! Ну пусть, братец, Митрофан любит свиней для того, что он мой племянник. Тут есть какое-нибудь сходство; да
отчего же я к свиньям-то
так сильно пристрастился?