Неточные совпадения
Перегоренский.
Не донос… нет, роля доносчика далека от меня!
Не с доносом дерзнул я предстать пред
лицо вашего высокородия! Чувство сострадания, чувство любви
к ближнему одно подвигло меня обратиться
к вам: добродетельный царедворец, спаси, спаси погибающую вдову!
На этот раз убеждения подействовали, и кадриль кой-как составилась. Из-за дверей коридора, примыкавшего
к зале, выглядывали
лица горничных и других зрителей лакейского звания, впереди которых, в самой уже зале, стоял камердинер его высокородия. Он держал себя, как и следует камердинеру знатной особы, весьма серьезно, с прочими лакеями
не связывался и, заложив руки назад, производил глубокомысленные наблюдения над танцующим уездом.
—
Не имею этой чести, — отвечает Анфиса Петровна, состроивши на
лице бесконечно язвительную улыбку, потому что Анфисе Петровне ужасно обидно, что мсьё Щедрин, с самого дня прибытия в Крутогорск, ни разу
не заблагорассудил явиться
к ней с почтением.
Василий Николаич
не преминул воспользоваться и этим обстоятельством. Несколько понедельников сряду,
к общему утешению всей крутогорской публики, он рассказывал Алексею Дмитричу какую-то историю, в которой одно из действующих
лиц говорит:"Ну, положим, что я дурак", и на этих словах прерывал свой рассказ.
Вот я тоже знал такого точного администратора, который во всякую вещь до тонкости доходил, так тот поручил однажды своему чиновнику составить ведомость всем
лицам, получающим от казны арендные [26] деньги, да потом и говорит ему:"Уж кстати, любезнейший, составьте маленький списочек
к тем
лицам, которые аренды
не получают".
Странная, однако ж, вещь! Слыл я, кажется, когда-то порядочным человеком, водки в рот
не брал,
не наедался до изнеможения сил, после обеда
не спал, одевался прилично, был бодр и свеж, трудился, надеялся, и все чего-то ждал,
к чему-то стремился… И вот в какие-нибудь пять лет какая перемена!
Лицо отекло и одрябло; в глазах светится собачья старость; движения вялы; словесности, как говорит приятель мой, Яков Астафьич, совсем нет… скверно!
Может ли быть допущена идея о смерти в тот день, когда все говорит о жизни, все призывает
к ней? Я люблю эти народные поверья, потому что в них, кроме поэтического чувства, всегда разлито много светлой, успокоивающей любви.
Не знаю почему, но, когда я взгляну на толпы трудящихся, снискивающих в поте
лица хлеб свой, мне всегда приходит на мысль:"Как бы славно было умереть в этот великий день!.."
— Еще бы он
не был любезен! он знает, что у меня горло есть… а удивительное это, право, дело! — обратился он ко мне, — посмотришь на него — ну, человек, да и все тут! И говорить начнет — тоже целые потоки изливает: и складно, и грамматических ошибок нет! Только, брат, бесцветность какая, пресность, благонамеренность!.. Ну,
не могу я! так, знаешь, и подымаются руки, чтоб с
лица земли его стереть… А женщинам нравиться может!.. Да я, впрочем, всегда спать ухожу, когда он
к нам приезжает.
Старец Асаф,
к которому я пристал, подлинно чудный человек был. В то время, как я в лесах поселился, ему было, почитай, более ста лет, а на вид и шестидесяти никто бы
не сказал: такой он был крепкий, словоохотный, разумный старик.
Лицом он был чист и румян; волосы на голове имел мягкие, белые, словно снег, и
не больно длинные; глаза голубые, взор ласковый, веселый, а губы самые приятные.
Как поживешь этак в пустыне да приходит иное время, что месяц-другой живого
лица не увидишь, так именно страсть можно
к такой жизни получить.
Но мы были
не одни; кроме
лиц, которые скрылись за перегородкой, в комнате находился еще человек в длиннополом узком кафтане, с длинными светло-русыми волосами на голове, собранными в косичку. При появлении моем он встал и, вынув из-за пояса гребенку, подошел пошатываясь
к зеркалу и начал чесать свои туго связанные волосы.
Лицо Маслобойникова сияло; он мял губами гораздо более прежнего, и в голосе его слышались визгливые перекатистые тоны, непременно являющиеся у человека, которого сердце до того переполнено радостию, что начинает там как будто саднить. Мне даже показалось, что он из дому Мавры Кузьмовны сбегал
к себе на квартиру и припомадился по случаю столь великого торжества, потому что волосы у него
не торчали вихрами, как обыкновенно, а были тщательно приглажены.
Прежде, бывало, ее никто не видал задумчивой, да это и
не к лицу ей: все она ходит да движется, на все смотрит зорко и видит все, а тут вдруг, со ступкой на коленях, точно заснет и не двигается, потом вдруг так начнет колотить пестиком, что даже собака залает, думая, что стучатся в ворота.
Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То,
к Ольге взоры устремив, // Шептал:
не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Буянов, братец мой задорный, //
К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее
лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам
не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и
к лицу; // Но,
не спросясь ее совета, // Девицу повезли
к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть
не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти
не замечал его и обращался как с
лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
—
Не хочу! — сказал Чичиков и поднес, однако ж, обе руки на всякий случай поближе
к лицу, ибо дело становилось в самом деле жарко.