Неточные совпадения
Опять кланяться стал купец, да нет, одеревенел
человек как одеревенел, твердит
одно и то же. Попробовал еще сотню принес: и ту в карман положил, и опять...
— А у меня сегодня был случай! — говорит Алексей Дмитрич, обращаясь к Михаиле Трофимычу, который,
как образованный
человек, следит шаг за шагом за его высокородием, — приходит ко мне Маремьянкин и докладывает, что в уезде отыскано туловище… и
как странно! просто
одно туловище, без головы! Imaginez-vous cela! [Вообразите себе! (франц.)]
И не то чтобы он подал вам какие-нибудь два пальца или же сунул руку наизнанку,
как делают некоторые, — нет, он подает вам всю руку,
как следует, ладонь на ладонь, но вы ни на минуту не усумнитесь, что перед вами
человек, который имел бы полное право подать вам
один свой мизинец.
Вообще, Порфирий Петрович составляет ресурс в городе, и к кому бы вы ни обратились с вопросом о нем, отвсюду наверное услышите
один и тот же отзыв: «
Какой приятный
человек Порфирий Петрович!», «
Какой милый
человек Порфирий Петрович!» Что отзывы эти нелицемерны — это свидетельствуется не только тоном голоса, но и всею позою говорящего. Вы слышите, что у говорящего в это время
как будто порвалось что-то в груди от преданности к Порфирию Петровичу.
Княжна с ужасом должна сознаться, что тут существуют какие-то смутные расчеты, что она сама до такой степени embourbée, что даже это странное сборище
людей, на которое всякая порядочная женщина должна смотреть совершенно бесстрастными глазами, перестает быть безразличным сбродом, и напротив того, в нем выясняются для нее совершенно определительные фигуры, между которыми она начинает уже различать красивых от уродов, глупых от умных,
как будто не все они
одни и те же — о, mon Dieu, mon Dieu! [о, боже мой, боже мой! (франц.)]
Вследствие этого между Марьей Ивановной и Васильем Николаичем существует тайная вражда, и я даже сам слышал,
как Марья Ивановна, обратясь к
одному из статских советников, сказала: «Чего хочет от меня этот злой
человек?»
Есть у них на все этакой взгляд наивный,
какого ни
один человек в целом мире иметь не может.
— Нет, не потому это, Пименыч, — прервал писарь, — а оттого, что простой
человек, окроме
как своего невежества, натурального естества ни в жизнь произойти не в силах. Ну, скажи ты сам,
какие тут, кажется, гласы слышать? известно, трава зябёт, хошь в поле, хошь в лесу — везде
одно дело!
— Старшой-ет сын, Ванюша, при мне… Второй сын, Кузьма Акимыч, графскими
людьми в Москве заправляет; третий сын, Прохор, сапожную мастерскую в Москве у Арбатских ворот держит, четвертый сын, Петруша, у Троицы в ямщиках — тоже хозяйствует! пятой сын, Семен, у Прохора-то в мастерах живет, а шестой, сударь, Михеюшко, лабаз в Москве же держит… Вот сколько сынов у меня! А мнуков да прамнуков так и не сосчитать…
одной, сударь, своею душой без двух тридцать тягол его графскому сиятельству справляю, во
как!
Хоробиткина. Ах, нет-с! (Напыщенно и впадая в фистулу.) Влюбленный мужчина — это пожар-с, друг — это… это друг-с,
одно слово! Влюбленный
человек ни на
какие жертвы не способен, а друг — совсем напротив-с.
Одним словом, князь, я,
как благородный
человек, только засвидетельствовал дерзость презренного еврея и…
Эта скачка очень полезна; она поддерживает во мне жизнь,
как рюмка водки поддерживает жизнь в закоснелом пьянице. Посмотришь на него: и руки и ноги трясутся, словно весь он ртутью налит, а выпил рюмку-другую — и пошел ходить
как ни в чем не бывало. Точно таким образом и я: знаю, что на мне лежит долг, и при
одном этом слове чувствую себя всегда готовым и бодрым. Не из мелкой корысти, не из подлости действую я таким образом, а по крайнему разумению своих обязанностей,
как человека и гражданина.
Вы можете, в настоящее время, много встретить
людей одинакового со мною направления, но вряд ли встретите другого меня. Есть много
людей, убежденных,
как и я, что вне администрации в мире все хаос и анархия, но это большею частию или горлопаны, или эпикурейцы, или такие младенцы, которые приступиться ни к чему не могут и не умеют. Ни
один из них не возвысился до понятия о долге,
как о чем-то серьезном, не терпящем суеты, ни
один не возмог умертвить свое я и принесть всего себя в жертву своим обязанностям.
А впрочем, что об этом толковать! видно, есть какой-нибудь норов в нас, что все
люди как люди,
один черт в колпаке…
Одни именно сердцем это дело понимают, и эти
люди хорошие, примерно вот
как родитель мой.
Все, думаю, распознать прежде надо, нечем на что-нибудь решиться. Да на что ж и решаться-то? думаю. Из скитов бежать? Это все
одно что в острог прямо идти, по той причине, что я и бродяга был, и невесть с
какими людьми спознался. Оставаться в лесах тоже нельзя: так мне все там опостылело, что глядеть-то сердце измирает… Господи!
И за всем тем ухитрился-таки я жениться. Видно, уж это в судьбах так записано, что
человеку из мученья в мученье произойти нужно, чтобы
каким ни на есть концом решиться.
Как посужу я теперь, и причины-то никакой жениться не было, потому что нравиться она мне не нравилась, а так, баловство
одно.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых
одно,
как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не
человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть в
каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только
одним таможенным чиновникам.
Бесчисленны,
как морские пески, человеческие страсти, и все не похожи
одна на другую, и все они, низкие и прекрасные, вначале покорны
человеку и потом уже становятся страшными властелинами его.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам,
как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при
одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги
человека бог знает в
какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Одни глаза их такое бесконечное государство, в которое заехал
человек — и поминай
как звали!