«Губернские очерки» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1857) по всей классике
— Архип! а Архип! смотри-кось, брат, какую машинищу Иван Онуфрич изладил! — кричит Петр Парамоныч, выскочив из кибитки и указывая на четвероместный тарантас, поворачивающий в глубине двора.
— Ишь ведь как изладили! да что, по ресункам, что ли, батюшка? Не мало тоже, чай, хлопот было! Вот намеднись Семен Николаич говорит:"Ресунок, говорит, Архипушко, вещь мудреная: надо ее сообразить! линия-то на бумаге все прямо выходит: что глубина, что долина? так надо, говорит, все сообразить, которую то есть линию в глубь пустить, которую в долину, которую в ширь…"Разговорился со мной — такой добреющий господин!
И точно, воротился я к Михайлову дню домой, и вижу, что там все новое. Мужички в деревнишке смутились; стал я их расспрашивать — ничего и не поймешь. Только и слов, что, мол, генеральская дочь в два месяца большущие хоромы верстах в пяти от деревни поставила. Стали было они ей говорить, что и без того народу много селится, так она как зарычит, да пальцы-то, знашь, рогулей изладила, и все вперед тычет, да бумагу каку-то указывает.
Предложения из русской классики со словом «излаживать»
Кузнеца Ковзы и десятского Дербака уже не было: они ранее ушли в Аленин Верх с топорами и веревками излаживать последние приготовления к добыче живого огня.
Рожа, на которой не горох, а бобы молотили, скалится, гогочет, ребятам подмигивает – и, глядишь, куль мёрзлой брюквы, свёклы иль капусты волокет, тут же с ходу излаживает костёр в сосняке, кличет к нему побратимов: кушать подано!
Рожа, на которой не горох, а бобы молотили, скалится, гогочет, ребятам подмигивает – и, глядишь, куль мёрзлой брюквы, свёклы иль капусты волокет, тут же с ходу излаживает костёр в сосняке, кличет к нему побратимов: кушать подано!
Мужики готовятся к страде сенокосной, упучинивают горбуши и стойки, излаживают грабельчи, лёгкие, как пёрышко.