Неточные совпадения
— Не хорош он
у вас, добрый
друг маменька! ах,
как не хорош! — воскликнул Порфирий Владимирыч, бросаясь на грудь к матери.
Сыновья ушли, а Арина Петровна встала
у окна и следила,
как они, ни слова
друг другу не говоря, переходили через красный двор к конторе. Порфиша беспрестанно снимал картуз и крестился: то на церковь, белевшуюся вдали, то на часовню, то на деревянный столб, к которому была прикреплена кружка для подаяний. Павлуша, по-видимому, не мог оторвать глаз от своих новых сапогов, на кончике которых так и переливались лучи солнца.
У него не было
другого дела
как смотреть в окно и следить за грузными массами облаков.
— Можно бы,
друг мой, и то в соображение взять, что
у тебя племянницы-сироты есть —
какой у них капитал? Ну и мать тоже… — продолжала Арина Петровна.
— Мы, бабушка, целый день всё об наследствах говорим. Он все рассказывает,
как прежде, еще до дедушки было… даже Горюшкино, бабушка, помнит. Вот, говорит, кабы
у тетеньки Варвары Михайловны детей не было — нам бы Горюшкино-то принадлежало! И дети-то, говорит, бог знает от кого — ну, да не нам
других судить!
У ближнего сучок в глазу видим, а
у себя и бревна не замечаем… так-то, брат!
Прошло лет пять со времени переселения Арины Петровны в Погорелку. Иудушка
как засел в своем родовом Головлеве, так и не двигается оттуда. Он значительно постарел, вылинял и потускнел, но шильничает, лжет и пустословит еще пуще прежнего, потому что теперь
у него почти постоянно под руками добрый
друг маменька, которая ради сладкого старушечьего куска сделалась обязательной слушательницей его пустословия.
Нас не муштруют, из нас не вырабатывают будущих поборников и пропагандистов тех или
других общественных основ, а просто оставляют расти,
как крапива растет
у забора.
Сознавал ли Иудушка, что это камень, а не хлеб, или не сознавал — это вопрос спорный; но, во всяком случае,
у него ничего
другого не было, и он подавал свой камень,
как единственное, что он мог дать.
— Вот, маменька, и погодка
у нас унялась, — начал Иудушка, —
какое вчера смятение было, ан Богу стоило только захотеть — вот
у нас тишь да гладь да Божья благодать! так ли,
друг мой?
— И в город поедем, и похлопочем — все в свое время сделаем. А прежде — отдохни, поживи! Слава Богу! не в трактире, а
у родного дяди живешь! И поесть, и чайку попить, и вареньицем полакомиться — всего вдоволь есть! А ежели кушанье
какое не понравится —
другого спроси! Спрашивай, требуй! Щец не захочется — супцу подать вели! Котлеточек, уточки, поросеночка… Евпраксеюшку за бока бери!.. А кстати, Евпраксеюшка! вот я поросеночком-то похвастался, а хорошенько и сам не знаю, есть ли
у нас?
— Смотря по тому,
как возьмешься, мой
друг. Ежели возьмешься
как следует — все
у тебя пойдет и ладно и плавно; а возьмешься не так,
как следует — ну, и застрянет дело, в долгий ящик оттянется.
— Чтой-то, барин,
как у вас добра много выходит! Давеча пошла я на погреб за солониной; думаю, давно ли
другую кадку зачали — смотрю, ан ее там куска с два ли, с три ли на донышке лежит!
— Положим, что капитал и небольшой, — праздномыслит Иудушка, — а все-таки хорошо, когда знаешь, что про черный день есть. Занадобилось — и взял. Ни
у кого не попросил, никому не поклонился — сам взял, свое, кровное, дедушкой подаренное! Ах, маменька! маменька! и
как это вы,
друг мой, так, очертя голову, действовали!
— Часто мы видим, что люди не только впадают в грех мысленный, но и преступления совершают — и всё через недостаток ума. Плоть искушает, а ума нет — вот и летит человек в пропасть. И сладенького-то хочется, и веселенького, и приятненького, а в особенности ежели женский пол…
как тут без ума уберечись! А коли ежели
у меня есть ум, я взял канфарки или маслица; там потер, в
другом месте подсыпал — смотришь, искушение-то с меня
как рукой сняло!
— А ежели при этом еще так поступать,
как другие… вот
как соседушка мой, господин Анпетов, например, или
другой соседушка, господин Утробин… так и до греха недалеко. Вон
у господина Утробина: никак, с шесть человек этой пакости во дворе копается… А я этого не хочу. Я говорю так: коли Бог
у меня моего ангела-хранителя отнял — стало быть, так его святой воле угодно, чтоб я вдовцом был. А ежели я, по милости Божьей, вдовец, то, стало быть, должен вдоветь честно и ложе свое нескверно содержать. Так ли, батя?
— И на всякий день
у нее платья разные, — словно во сне бредила Евпраксеюшка, — на сегодня одно, на завтра
другое, а на праздник особенное. И в церкву в коляске четверней ездят: сперва она, потом господин. А поп,
как увидит коляску, трезвонить начинает. А потом она
у себя в своей комнате сидит. Коли господину желательно с ней время провести, господина
у себя принимает, а не то так с девушкой, с горничной ейной, разговаривает или бисером вяжет!
— Сюда! — шепчет Иудушка, — ишь
у него лошадь-то!
как только жива! А покормить ее с месяц,
другой — ничего животук будет! Рубликов двадцать пять, а не то и все тридцать отдашь за нее.
В разговоре она не мечтает и не умничает: у ней, кажется, проведена в голове строгая черта, за которую ум не переходил никогда. По всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая и любви, входят или входили в ее жизнь наравне с прочими элементами, тогда
как у других женщин сразу увидишь, что любовь, если не на деле, то на словах, участвует во всех вопросах жизни и что все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.
Неточные совпадения
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на
другом каком языке… это уж по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого дня и числа… Нехорошо, что
у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и лучше, если б их было меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или к неискусству врача.
Анна Андреевна.
У тебя вечно какой-то сквозной ветер разгуливает в голове; ты берешь пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина. Что тебе глядеть на них? не нужно тебе глядеть на них. Тебе есть примеры
другие — перед тобою мать твоя. Вот
каким примерам ты должна следовать.
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим,
как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть
у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в
какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с
другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Есть против этого средства, если уж это действительно,
как он говорит,
у него природный запах: можно ему посоветовать есть лук, или чеснок, или что-нибудь
другое.
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская жена совсем
другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты
какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но
у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что
у меня нет ни копейки.