Ах! поскорее бы эта ночь прошла! Завтра… ну, завтра пусть будет, что будет! Но что он должен будет завтра выслушать… ах, чего только он не выслушает! Завтра… но для чего же завтра? ведь есть и еще целый день впереди… Ведь он выговорил себе два дня собственно для того, чтобы
иметь время убедить, растрогать… Черта с два! убедишь тут, растрогаешь! Нет уж…
Неточные совпадения
Арина Петровна не
имела ни малейшего понятия о том, как «балбес» проводит
время в конторе.
— А то и вздумалось, что, по нынешнему
времени, совсем собственности
иметь не надо! Деньги — это так! Деньги взял, положил в карман и удрал с ними! А недвижимость эта…
— Да что ж это за
время такое за особенное, что уж и собственности
иметь нельзя?
Правда, она отговаривала внучек от их намерения, но слабо, без убеждения; она беспокоилась насчет ожидающего их будущего, тем более что сама не
имела никаких связей в так называемом свете, но в то же
время чувствовала, что разлука с девушками есть дело должное, неизбежное.
Пошлость
имеет громадную силу; она всегда застает свежего человека врасплох, и, в то
время как он удивляется и осматривается, она быстро опутывает его и забирает в свои тиски.
В одну из своих побывок в Головлеве Порфирий Владимирыч свел с ней связь и даже, как гласило головлевское предание,
имел от нее ребенка, за что и состоял долгое
время под гневом у маменьки Арины Петровны.
Наконец, пропустив последний глоток, потребовал к себе Улитушку и встал перед образом, дабы еще раз подкрепить себя божественным собеседованием, а в то же
время и Улите наглядно показать, что то, что
имеет произойти вслед за сим, — дело не его, а Богово.
Кукишев видел это разливанное море и сгорал от зависти. Ему захотелось во что бы ни стало
иметь точно такой же въезжий дом и точь-в-точь такую же «кралю». Тогда можно было бы и
время разнообразнее проводить: сегодня ночь — у Люлькинской «крали», завтра ночь — у его, Кукишева, «крали». Это была его заветная мечта, мечта глупого человека, который чем глупее, тем упорнее в достижении своих целей. И самою подходящею личностью для осуществления этой мечты представлялась Аннинька.
К концу зимы сестры не
имели ни покровителей «настоящих», ни «постоянного положения». Они еще держались кой-как около театра, но о «Периколах» и «Полковниках старых
времен» не было уж и речи. Любинька, впрочем, выглядела несколько бодрее, Аннинька же, как более нервная, совсем опустилась и, казалось, позабыла о прошлом и не сознавала настоящего. Сверх того, она начала подозрительно кашлять: навстречу ей, видимо, шел какой-то загадочный недуг…
И прежде бывало, что от
времени до
времени на горизонте появлялась звезда с «косицей», но это случалось редко, во-первых, потому, что стена, окружавшая ту беспечальную область, на вратах которой написано: «Здесь во всякое
время едят пироги с начинкой», почти не представляла трещин, а во-вторых, и потому, что для того, чтобы, в сопровождении «косицы», проникнуть в эту область, нужно было воистину
иметь за душой что-либо солидное.
Неточные совпадения
Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое
время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым
иметь дело было совсем невыгодно.
Но обо всем этом читатель узнает постепенно и в свое
время, если только будет
иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения к концу, венчающему дело.
Это займет, впрочем, не много
времени и места, потому что не много нужно прибавить к тому, что уже читатель знает, то есть что Петрушка ходил в несколько широком коричневом сюртуке с барского плеча и
имел, по обычаю людей своего звания, крупный нос и губы.
Он давно уже
имел сведение о нем и даже отказал подосланным подкупить, сказавши сухо: «Еще не
время».
Да не покажется читателю странным, что обе дамы были не согласны между собою в том, что видели почти в одно и то же
время. Есть, точно, на свете много таких вещей, которые
имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.