«Господа Головлёвы» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1880) по всей классике
— Я так рассуждаю, что ум дан человеку не для того, чтоб испытывать неизвестное, а для того, чтоб воздерживаться от грехов. Вот ежели я, например, чувствую плотскую немощь или смущение и призываю на помощь ум: укажи, мол, пути, как мне ту немощь побороть — вот тогда я поступаю правильно! Потому что в этих случаях ум действительно пользу оказать может.
Я бы удалился от смрадных наемниц любострастия, почтил бы ложе супружества, не нарушил бы союза родства моею плотскою несытостию; девственность была бы для меня святая святых, и ее коснутися не дерзнул бы.
Отсюда следует, насколько неосновательно лжедуховное презрение к телу и чувственности, для которого наша греховная плотская чувственность приравнивается чувственности вообще.
В остальном она чувствовала себя превосходно, жаждала плотской любви и старалась поменьше думать о человеке, который признавал себя отцом этого ребёнка.
Самый верный выход – это сделать тайное явным и не называть плотские утехи грехом.
В остальном она чувствовала себя превосходно, жаждала плотской любви и старалась поменьше думать о человеке, который признавал себя отцом этого ребёнка.
Проснулся с восходом солнца с ощущением бодрости в теле и сильного плотского желания.