Неточные совпадения
Все относящееся до обуздания вошло, так сказать, в интимную обстановку моей жизни, примелькалось, как плоский русский пейзаж, прислушалось, как сказка старой няньки, и этого, мне кажется, совершенно достаточно, чтоб объяснить то равнодушие,
с которым я отношусь к обуздывательной среде и к
вопросам, ее волнующим.
Увы! мы стараемся устроиться как лучше, мы враждуем друг
с другом по
вопросу о переименовании земских судов в полицейские управления, а в конце концов все-таки убеждаемся, что даже передача следственной части от становых приставов к судебным следователям (мера сама по себе очень полезная) не избавляет нас от тупого чувства недовольства, которое и после учреждения судебных следователей, по-прежнему, продолжает окрашивать все наши поступки, все житейские отношения наши.
Иногда кажется: вот
вопрос не от мира сего, вот
вопрос, который ни
с какой стороны не может прикасаться к насущным потребностям общества, — для чего же, дескать, говорить о таких вещах?
Напрасно буду я заверять, что тут даже
вопроса не может быть, — моего ответа не захотят понять и даже не выслушают, а будут
с настойчивостью, достойною лучшей участи, приставать:"Нет, ты не отлынивай! ты говори прямо: нужны ли армии или нет?"И если я, наконец, от всей души, от всего моего помышления возопию:"Нужны!"и, в подтверждение искренности моих слов, потребую шампанского, чтоб провозгласить тост за процветание армий и флотов, то и тогда удостоюсь только иронической похвалы, вроде:"ну, брат, ловкий ты парень!"или:"знает кошка, чье мясо съела!"и т. д.
На
вопрос мой, что случилось, мне отвечали, что приехал купец Бородавкин и вместе
с Зайцем и Лукьянычем отправился осматривать дачу.
Генерал попробовал не расчесться
с Антоном, но расчелся; затем он попробовал потребовать от него отчета по лесной операции; но так как Антон действовал без доверенности, в качестве простого рабочего, то и в требовании отчета получен был отказ. В довершение всего, девица Евпраксея сбежала, и на
вопрос"куда?"генералу было ответствовано, что к Антону Валерьянычу, у которого она живет"вроде как в наложницах".
Решивши таким образом насущные
вопросы, он
с таким апломбом пропагандировал свои «идеи», что не только Сережа и Володя, но даже и некоторые начальники уверовали в существование этих «идей». И когда это мнение установилось прочно, то он легко достиг довольно важного второстепенного поста, где имел своих подчиненных, которым мог вполне развязно говорить:"Вот вам моя идея! вам остается только развить ее!"Но уже и отсюда он прозревал далеко и видел в будущем перспективу совсем иного свойства…
С почти детскою жадностью расспрашивал он об увольнениях, перемещениях, определениях, о слухах и предположениях, но молодой генерал на все
вопросы отвечал нехотя, сквозь зубы.
И согласно
с тем или другим решением этого
вопроса, принимаю ведение процесса или не принимаю его.
Вы говорите:"Кажется, следует, а впрочем…"не доказывает ли это
с осязательностью неопровержимейшей истины, что в гражданских
вопросах нет ничего безотносительно верного?
Но тут я, конечно, уже остерегся от обращения к
вопросу, что такое духовное завещание, а прямо поставил дело на почву строгой законности, на почву несовместимости понятия о владении
с понятием о собственности.
— Позвольте, — сказал он, — не лучше ли возвратиться к первоначальному предмету нашего разговора. Признаться, я больше насчет деточек-с. Я воспитатель-с. Есть у нас в заведении кафедра гражданского права, ну и, разумеется, тут на первом месте
вопрос о собственности. Но ежели возможен изложенный вами взгляд на юридическую истину, если он, как вы говорите, даже обязателен в юридической практике… что же такое после этого собственность?
Вопрос этот до такой степени изумил адвоката своею наивностью, что он смерил своего возражателя
с головы до ног.
Я возвращался
с вечера, на котором был свидетелем споров о так называемом женском
вопросе.
Как ни повертывайте эти
вопросы,
с какими иезуитскими приемами ни подходите к ним, а ответ все-таки будет один: нет, ни вреда, ни опасности не предвидится никаких… За что же это жестокое осуждение на бессрочное блуждание в коридоре, которое, представляя собою факт беспричинной нетерпимости, служит, кроме того, источником «шума» и"резкостей"?
Она и дома и на улице будет декламировать: «Кто похитит или
с злым умыслом повредит или истребит…» и ежели вы прервете ее
вопросом: как здоровье мамаши? — то она наскоро ответит (словно от мухи отмахнется): «благодарю вас», и затем опять задекламирует: «Если вследствие составления кем-либо подложного указа, постановления, определения, предписания или иной бумаги» и т. д.
Как либерал, как русский Гамбетта, я люблю, чтоб
вопросы стояли особняками, каждый в своих собственных границах, и смотрю
с нетерпением, когда они слишком цепляются друг за друга.
— Прекрасно-с. Сядемте и будемте обсуждать предмет ваших желаний со всех сторон. Но прежде всего прошу вас: будемте обсуждать именно тот
вопрос, по поводу которого вы удостоили меня посещением. Остережемся от набегов в область других
вопросов, ибо наше время — не время широких задач. Будем скромны, mesdames! He станем расплываться! Итак, вы говорите, что вам угодно посещать университетские курсы?
Но знаю также, что всякому
вопросу свой черед — да-с!
И только. В результате оказалось бы, что я позволил бы женщинам учиться, что допустил бы их в звание стенографисток и что в то же время,
с божьею помощью, на долгое время эскамотировал"женский
вопрос"!
— Нет-с, это не
вопрос. На этот счет сомнения непозволительны-с!
Моя мать еще в тысяча восемьсот восемнадцатом году порешила
с женским
вопросом, выйдя, при живом муже, замуж за моего отца!
— A d'autres, mon cher! Un vieux sournois, comme moi, ne se laisse pas tromper si facilement. [Говори это другим, мой дорогой! Старую лисицу вроде меня не так-то легко провести (франц.)] Сегодня к вам лезут в глаза
с какою-нибудь Медико-хирургическою академиею, а завтра на сцену выступит уже
вопрос об отношениях женщины к мужчине и т. д. Connu! [Знаем! (франц.)]
— Наши дамы давно уже порешили
с этим
вопросом, и мир нимало не пострадал от этого! — продолжал ораторствовать Тебеньков.
Мы разрешили женский
вопрос, мы узнали, comment cela leur arrive, [их повадку (франц.)] — этого
с нас довольно!
Между ними, словно ящерицы, проползали ревнительницы женского
вопроса, по поводу которых у нас чуть-чуть не произошла ссора
с Тебеньковым, бойко стуча каблучками и держа под мышками книги.
Т е б е н ь к о в. А ты еще сомневался, что женский
вопрос решен! Давно, mon cher! Еще"Прекрасная Елена" — уж та порешила
с ним!
Для самолюбия женщины большой удар, если избранник ее сердца открывает большие глаза, когда при нем говорят о фенианском
вопросе, об интернационале, о старокатоликах etc., если он смешивает Геродота
с генералом Михайловским-Данилевским, Сафо
с г-жою Кохановскою, если на
вопрос о Гарибальди он отвечает известием о новом фасоне гарибальдийки.
Меня вдруг точно озарило. Я вспомнил дурацкий
вопрос Лиходеевой: есть ли у меня шуба? Я бросился к Федьке — и что же узнал! что этот негодяй в каком-то кабаке хвастался, что я не только в связи
с Лиходеевой, но что она подарила мне шубу!.. Какой вздор!!
Вопрос этот относился к молодой особе, которая вошла вслед за детьми и тоже подошла к Машенькиной ручке. Особа была крайне невзрачная,
с широким, плоским лицом и притом кривая на один глаз.
Мы, старцы сороковых годов, видим, как они молчат (при нас они действительно молчат, словно им и говорить
с нами не о чем), и посмеиваемся: вот, мол, шалопаи! чай, женский
вопрос,
с точки зрения Фонарного переулка, разрешают!
— Извольте-с. Если вы уж так хотите, то души своей хотя я перед вами и не открою, а на
вопрос отвечу другим
вопросом: если б вам,
с одной стороны, предложили жить в сытости и довольстве, но
с условием, чтоб вы не выходили из дома терпимости, а
с другой стороны, предложили бы жить в нужде и не иметь постоянного ночлега, но все-таки оставаться на воле, — что бы вы выбрали?
— Оставь, сделай милость, нынешнее время в покое. Сколько бы мы
с тобой об нем ни судачили — нам его не переменить. Что же касается до того, кто умнее и кто глупее, то, по мнению моему, всякий «умнее» там, где может судить и действовать
с большим знанием дела. Вот почему я и полагаю, что в настоящем случае Коронат — умнее.Ведь правда? ведь не можешь же ты не понимать, что поднятый им
вопрос гораздо ближе касается его, нежели тебя?
Благонравен ли русский мужик? Привязан ли он к тем исконным основам, на которых зиждется человеческое общество? Достаточно ли он обеспечен в матерьяльном отношении? Какую дозу свободы может он вынести, не впадая в самонадеянные преувеличения и не возбуждая в начальстве опасений? — вот нешуточные
вопросы, которые обращались к нам, людям, имевшим случай стоять лицом к лицу
с русским народом…
— Постой! это другой
вопрос, правильно или неправильно поступали французы. Речь идет о том, имеет ли француз настолько сознательное представление об отечестве, чтобы сожалеть об утрате его, или не имеет его? Ты говоришь, что у французов, вместо жизни духа — один канкан; но неужели они
с одним канканом прошли через всю Европу? неужели
с одним канканом они офранцузили Эльзас и Лотарингию до такой степени, что провинции эти никакого другого отечества, кроме Франции, не хотят знать?
— Господа! — сказал он, — к удивлению моему, я
с каждым днем все больше и больше убеждаюсь, что как ни беспощадна полемика, которую ведет против меня наш общий друг Плешивцев, но, в сущности, мы ни по одному
вопросу ни в чем существенном не расходимся.
Но ежели даже такая женщина, как княжна Оболдуй-Тараканова, не может дать себе надлежащего отчета ни в том, что она охраняет, ни в том, что отрицает, то что же можно ждать от того несметного легиона обыкновенных женщин, из которого, без всякой предвзятой мысли, но
с изумительным постоянством, бросаются палки в колеса человеческой жизни? Несколько примеров, взятых из обыденной жизненной практики, лучше всего ответят на этот
вопрос.
Под ними и за ними стоят целые массы субъектов, изнемогающих под гнетом
вопроса о насущном хлебе, субъектов, которые не вопрошают ни прошедшего, ни будущего, но зато
с удивительною цепкостью хватаются за наличную действительность и очень бесцеремонно взвешивают и сравнивают все, что взвешиванию и сравнению подлежит.
Это была скорбная пора; это была пора, когда моему встревоженному уму впервые предстал
вопрос: что же, наконец, такое этот патриотизм, которым всякий так охотно заслоняет себя, который я сам
с колыбели считал для себя обязательным и
с которым, в столь решительную для отечества минуту, самый последний из прохвостов обращался самым наглым и бесцеремонным образом?
Теперь,
с помощью Бисмарков, Наполеонов и других поборников отечестволюбия, я несколько уяснил себе этот
вопрос, но тогда я еще был на этот счет новичок.
Вопрос этот сначала словно ошеломил собеседников, так что последовала короткая пауза, во время которой Павел Матвеич, чтоб скрыть свое смущение, поворотился боком к окну и попробовал засвистать. Но Василий Иваныч, по-видимому, довольно твердо помнил, что главная обязанность культурного человека состоит в том, чтобы выходить
с честью из всякого затруднения, и потому колебался недолго.
Но он предупредил мой
вопрос. В руках его была паспортная книжка, на которую он смотрел
с каким-то недоумением, словно ему казалось странным, что последний листок, заключающий отметку о возвращении, вдруг исчез.