Неточные совпадения
Увы! мы стараемся устроиться как лучше, мы враждуем друг с другом по вопросу о переименовании земских судов в полицейские управления, а в конце концов все-таки убеждаемся, что даже передача следственной части от становых приставов к судебным следователям (мера сама по себе очень полезная) не избавляет нас от тупого чувства недовольства, которое и
после учреждения судебных следователей, по-прежнему, продолжает окрашивать
все наши поступки,
все житейские отношения наши.
«Нет, говорит, ты, голубчик, по
всем острогам сидеть будешь, а мне с тобой жить
после того!
— Имение его Пантелей Егоров, здешний хозяин, с аукциона купил. Так, за ничто подлецу досталось. Дом снес, парк вырубил, леса свел, скот выпродал…
После музыкантов какой инструмент остался — и тот в здешний полк спустил. Не узнаете вы Грешищева! Пантелей Егоров по нем словно француз прошел! Помните, какие караси в прудах были — и тех
всех до одного выловил да здесь в трактире мужикам на порции скормил! Сколько деньжищ выручил — страсть!
— Что жалеть-то! Вони да грязи мало, что ли, было?
После постоялого-то у меня тут другой домок, чистый, был, да и в том тесно стало. Скоро пять лет будет, как вот эти палаты выстроил. Жить надо так, чтобы и светло, и тепло, и во
всем чтоб приволье было. При деньгах да не пожить? за это и люди осудят! Ну, а теперь побеседуемте, сударь, закусимте; я уж вас от себя не пущу! Сказывай, сударь, зачем приехал? нужды нет ли какой?
Прежде и я по зернышку клевал, ну, а потом вижу люди горстями хватают, — подумал:"Не
все же людям, и нам, может, частица перепадет!"Да об этом
после!
А как начнешь с редочи-то показывать, так
после хоть и привези его сюда, к настоящему лесу, — он
все про редочь поминать будет!
Не успели мы снять с себя верхнее платье и расположиться, как нам принесли овечьего сыру, козьего молока и горячих лепешек. Но таких вкусных лепешек, милая Марья Потапьевна, я ни прежде, ни
после — никогда не едал! А шельмы пастухи и прислуживают нам и между тем
всё что-то по-своему лопочут.
Усталый
после бессонной ночи, проведенной в тарантасе, я прилег на диван с намерением заснуть, но выполнить это намерение не представлялось никакой возможности. С уходом адвоката в каюте сделалось как-то вольнее, как будто отсутствие его
всем развязало языки.
Откажись Тебеньков — и
все это здание, построенное на песце, рухнет, не оставив
после себя ничего, кроме пыли, способной возбудить одно чихание.
Он знал, конечно, что
все эти завещания вздор, что Марья Петровна пишет их от нечего делать, что она на следующей же неделе, немедленно
после их отъезда, еще два завещания напишет, но какая-то робкая и вместе с тем беспокойная мысль шевелилась у него в голове.
Но зато
после обедни она, можно сказать, испилила его
всего.
Утром — ученье;
после ученья — отдых в кругу товарищей, завтрак в кабачке, игра на бильярде и проч.; обед — у полкового командира;
после обеда — прогулка верхом с полковыми дамами; вечером — в гостях,
всего чаще опять у полкового командира.
После — ты
все забудешь,
все простишь.
После — ты скажешь себе: «И Травников, и Цыбуля —
все это естественные последствия фон Шпека!»
После — но не теперь!
— Ах, я не знаю… но иногда… Иногда,
после разговоров с тобой, мне вдруг приходит мысль: что же такое мы? что такое
вся наша жизнь?
Все лишнее, оказавшееся
после упразднения крепостного права обременительным, было сломано и снесено.
И скажу тебе откровенно, что даже
после выхода замуж я года три еще боялась его;
все казалось: ах, какой он большой!
Наконец пришли доложить, что подано кушать. Признаюсь, проголодавшись
после трехдневного поста, я был очень рад настоящим образом пообедать. За столом было довольно шумно, и дети, по-видимому, не особенно стеснялись, кроме, впрочем, Короната, который сидел, надувшись, рядом с Анной Ивановной и во
все время ни слова не вымолвил.
И когда мы,
после долгих лет скитаний, вновь встретились в Петербурге, то эта складка прежде
всего бросилась в глаза и вновь сделалась для нас соединительным звеном.
И
все словно замерли, в ожидании, что будет. И вот однажды,
после пульки, подсел старик к батальонному командиру и некоторое время до того пристально смотрел на него, что полковник
весь съежился.
— Да, — сказал он
после минутного молчания, — какая-нибудь тайна тут есть."Не белы снеги"запоют — слушать без слез не можем, а обдирать народ — это вольным духом, сейчас! Или и впрямь казна-матушка так уж согрешила, что ни в ком-то к ней жалости нет и никто ничего не видит за нею! Уж на что казначей — хранитель, значит! — и тот в прошлом году сто тысяч украл! Не щемит ни в ком сердце по ней, да и
все тут! А что промежду купечества теперь происходит — страсть!
— Да уж там когда бы то ни было, хоть при царе Горохе, а
всё наше было. И это, и дальше
всё. Отцы наши тут жили, мощи наших угодников почивали. Кёнигсберг-то Королевцем назывался, а это уж
после немцы его в Кенигсберг перекрестили.
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со
всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И
после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, //
Всё тот же
после многих лет.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И
после во
весь путь молчал.
Замечу кстати:
все поэты — // Любви мечтательной друзья. // Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их образ тайный сохранила; // Их
после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком твоя вздыхает лира? // Кому, в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?
После нас приехал какой-то князь, послал в лавку за шампанским, нет ни одной бутылки во
всем городе,
всё офицеры выпили.