— Гниль! что же это за слово, однако ж! Третий раз ты его повторяешь, а ведь, собственно говоря, это совсем не ответ, а простой восклицательный знак! Ты оставь метафоры и отвечай прямо: имел ли германский рейхстаг основание
не признавать за Тейтчем право любить свое отечество!
Неточные совпадения
Я знаю все это, но и за всем тем —
не только остаюсь при этой дурной привычке, но и виновным в преднамеренном бездельничестве
признать себя
не могу.
Это чудища, которые лгут
не потому, чтобы имели умысел вводить в заблуждение, а потому, что
не хотят знать ни свидетельства истории, ни свидетельства современности, которые ежели и видят факт, то
признают в нем
не факт, а каприз человеческого своеволия.
Но когда я, со слезами на глазах, просил его успокоиться; когда я доказал ему, что в видах его же собственной пользы лучше, ежели дело его будет в руках человека, ему сочувствующего (я могу
признавать его обличения несвоевременными, но
не сочувствовать им —
не могу!), когда я, наконец, подал ему стакан чаю и предложил папиросу, он мало-помалу смягчился. И теперь, милая маменька, из этого чувствительного, но
не питающего к начальству доверия человека я вью веревки!
Предположим, что он прав; допустим, что я действительно
не способен к «извлечениям» и, в конце концов, должен буду
признать в Дерунове того суженого, которого, по пословице, конем
не объедешь.
Кончено. С невыносимою болью в сердце я должен был сказать себе: Дерунов —
не столп! Он
не столп относительно собственности, ибо
признает священною только лично ему принадлежащую собственность. Он
не столп относительно семейного союза, ибо снохач. Наконец, он
не можетбыть столпом относительно союза государственного, ибо
не знает даже географических границ русского государства…
Генерал
не сделал даже вида, что
не понимает. Он спокойно
признал документы за подлинные и предоставил приступить к описи и оценке Воплина.
Но я уже
не слушал: я как-то безучастно осматривался кругом. В глазах у меня мелькали огни расставленных на столах свечей, застилаемые густым облаком дыма; в ушах раздавались слова: «пас»,"проберем","
не признает собственности, семейства"… И в то же время в голове как-то назойливее обыкновенного стучала излюбленная фраза:"с одной стороны, должно сознаться, хотя, с другой стороны, — нельзя
не признаться"…
Собственно говоря, я ничего
не имею против князя Ивана Семеныча и даже в ряду прочих феноменов
признаю его далеко
не бесполезным.
Опять мысль, и опять откровение! В самом деле, ведь оникак будто о том больше хлопочут, чтоб было что-то на бумажке написано? Их интригует
не столько факт, сколько то, что вот в такой-то книжке об этом так-то сказано! Спрашивается: необходимо ли это, или же представляется достаточным просто, без всяких законов,
признать совершившийся факт, да и дело с концом?
Он
признает, что есть известные основы, без которых общество
не может существовать, и я
признаю, что есть известные основы, без которых общество
не может существовать.
Убежденный, что будущее, во всяком случае, принадлежит ему, буржуа уже
не довольствуется тем, что у него есть государство, которое
не даст его в обиду, но начинает рассуждать вкривь и вкось о форме этого государства и
признает законною только ту форму, которая ему люба.
Ибо
не признаёт современный суд, что равно чудны стекла, озирающие солнцы и передающие движенья незамеченных насекомых; ибо не признаёт современный суд, что много нужно глубины душевной, дабы озарить картину, взятую из презренной жизни, и возвести ее в перл созданья; ибо не признаёт современный суд, что высокий восторженный смех достоин стать рядом с высоким лирическим движеньем и что целая пропасть между ним и кривляньем балаганного скомороха!
Неточные совпадения
Милон. Вы, господин Скотинин, сами
признаете себя неученым человеком; однако, я думаю, в этом случае и ваш лоб был бы
не крепче ученого.
Пускай рассказ летописца страдает недостатком ярких и осязательных фактов, — это
не должно мешать нам
признать, что Микаладзе был первый в ряду глуповских градоначальников, который установил драгоценнейший из всех административных прецедентов — прецедент кроткого и бесскверного славословия.
—
Не о том вас спрашивают, мужняя ли я жена или вдова, а о том,
признаете ли вы меня градоначальницею? — пуще ярилась Ираидка.
Мало того, начались убийства, и на самом городском выгоне поднято было туловище неизвестного человека, в котором, по фалдочкам, хотя и
признали лейб-кампанца, но ни капитан-исправник, ни прочие члены временного отделения, как ни бились,
не могли отыскать отделенной от туловища головы.
Все изменилось с этих пор в Глупове. Бригадир, в полном мундире, каждое утро бегал по лавкам и все тащил, все тащил. Даже Аленка начала походя тащить, и вдруг ни с того ни с сего стала требовать, чтоб ее
признавали не за ямщичиху, а за поповскую дочь.