Неточные совпадения
Один (аристократ) говорит, что хорошо бы обуздать мужика, другой (демократ) возражает, что мужика обуздывать нечего, ибо он «предан», а что следует ли, нет ли обуздать дворянское вольномыслие; третий (педагог),
не соглашаясь ни с
первым, ни со вторым, выражает такое мнение, что ни дворян, ни мужиков обуздывать нет надобности, потому что дворяне — опора, а мужики — почва, а следует обуздать «науку».
Во-вторых, как это ни парадоксально на
первый взгляд, но я могу сказать утвердительно, что все эти люди, в кругу которых я обращаюсь и которые взаимно видят друг в друге «политических врагов», — в сущности, совсем
не враги, а просто бестолковые люди, которые
не могут или
не хотят понять, что они болтают совершенно одно и то же.
Видя, что исконные регуляторы его жизни поломаны, он
не задается мыслью: что ж это за регуляторы, которые ломаются при
первом прикосновении к ним?
не они ли именно и измяли, и скомкали всю его жизнь? — но прямо и искренно чувствует себя несчастливым.
Вот вероятный практический результат, к которому в конце концов должен прийти самый выносливый из простецов при
первом жизненном уколе. Ясно, что бессознательность, которая дотоле примиряла его с жизнью, уже
не дает ему в настоящем случае никаких разрешений, а только вносит элемент раздражения в непроницаемый хаос понятий, составляющий основу всего его существования. Она
не примиряет, а приводит к отчаянию.
— Очень уж вы, сударь, просты! — утешали меня мои м — ские приятели. Но и это утешение действовало плохо. В
первый раз в жизни мне показалось, что едва ли было бы
не лучше, если б про меня говорили: «Вот молодец! налетел, ухватил за горло — и делу конец!»
— Ну вот, его самого. Теперь он у Адама Абрамыча
первый человек состоит. И у него своя фабричка была подле Адам Абрамычевой; и тоже пофордыбачил он поначалу, как Адам-то Абрамыч здесь поселился. Я-ста да мы-ста, да куда-ста кургузому против нас устоять! Ан через год вылетел. Однако Адам Абрамыч простил. Нынче Прохор-то Петров у него всем делом заправляет — оба друг дружкой
не нахвалятся.
— Это чтобы обмануть, обвесить, утащить — на все
первый сорт. И
не то чтоб себе на пользу — всё в кабак! У нас в М. девятнадцать кабаков числится — какие тут прибытки на ум пойдут! Он тебя утром на базаре обманул, ан к полудню, смотришь, его самого кабатчик до нитки обобрал, а там, по истечении времени, гляди, и у кабатчика либо выручку украли, либо безменом по темю — и дух вон. Так оно колесом и идет. И за дело! потому, дураков учить надо. Только вот что диво: куда деньги деваются, ни у кого их нет!
А мужик, то есть
первый производитель товара, — он ничего перед собой
не видит, никакой политико-экономической игры в спрос и предложение
не понимает, барышей
не получает, и потому может сказать только: «наплевать» — и ничего больше.
Остается, стало быть, единственное доказательство «слабости» народа — это недостаток неуклонности и непреоборимой верности в пастьбе сельских стад. Признаюсь, это доказательство мне самому, на
первый взгляд, показалось довольно веским, но, по некотором размышлении, я и его
не то чтобы опровергнул, но нашел возможным обойти. Смешно, в самом деле, из-за какого-нибудь десятка тысяч пастухов обвинить весь русский народ чуть
не в безумии! Ну, запил пастух, — ну, и смените его, ежели
не можете простить!
—
Не в десятый раз мне гореть! Я
первая ударила! — протестует жалобный голос одной из девочек.
— Я
первая ударила!
не мне гореть! Маньке гореть!
Станция была тускло освещена. В зале
первого класса господствовала еще пустота; за стойкой, при мерцании одинокой свечи, буфетчик дышал в стаканы и перетирал их грязным полотенцем. Даже мой приход
не смутил его в этом наивном занятии. Казалось, он говорил: вот я в стакан дышу, а коли захочется, так и плюну, а ты будешь чай из него пить… дуррак!
Будет ли нравоучение? Нет, его
не будет, потому что нравоучения вообще скучны и бесполезны. Вспомните пословицу: ученого учить — только портить, — и раз навсегда откажитесь от роли моралиста и проповедника. Иначе вы рискуете на
первом же перекрестке услышать: «Дурак!»
— Или, говоря другими словами, вы находите меня, для
первой и случайной встречи, слишком нескромным… Умолкаю-с. Но так как, во всяком случае, для вас должно быть совершенно индифферентно, одному ли коротать время в трактирном заведении, в ожидании лошадей, или в компании, то надеюсь, что вы
не откажетесь напиться со мною чаю. У меня есть здесь дельце одно, и ручаюсь, что вы проведете время
не без пользы.
Но
не забудьте, что в настоящее время мы все живем очень быстро и что вообще чиновничья мудрость измеряется нынче
не годами, а плотностью и даже, так сказать, врожденностью консервативных убеждений, сопровождаемых готовностью, по
первому трубному звуку, устремляться куда глаза глядят.
Не помогли ни неуклонность, ни неумытность, ни вразумления, ни мероприятия: жертвою их сделались лишь
первые, застигнутые врасплох обыватели.
Во-первых, он убежден, что делает дело; во-вторых, он знает, что ему надобно, и, в-третьих, он никогда сам
не втюрится.
— Ну, до этого-то еще далеко! Они объясняют это гораздо проще; во-первых, дробностью расчетов, а во-вторых, тем, что из-за какого-нибудь гривенника
не стоит хлопотать. Ведь при этой системе всякий старается сделать все, что может, для увеличения чистой прибыли, следовательно, стоит ли усчитывать человека в том, что он одним-двумя фунтами травы накосил меньше, нежели другой.
— Все это возможно, а все-таки «странно некако». Помните, у Островского две свахи есть: сваха по дворянству и сваха по купечеству. Вообразите себе, что сваха по дворянству вдруг начинает действовать, как сваха по купечеству, — ведь зазорно? Так-то и тут. Мы привыкли представлять себе землевладельца или отдыхающим, или пьющим на лугу чай, или ловящим в пруде карасей, или проводящим время в кругу любезных гостей — и вдруг:
первая соха! Неприлично-с!
Не принято-с! Возмутительно-с!
— Так-то вот мы и живем, — продолжал он. — Это бывшие слуги-то! Главная причина: никак забыть
не можем. Кабы-ежели бог нам забвение послал, все бы, кажется, лучше было. Сломал бы хоромы-то, выстроил бы избу рублей в двести, надел бы зипун, трубку бы тютюном набил… царствуй! Так нет, все хочется, как получше. И зальце чтоб было, кабинетец там, что ли, «мадам! перметте бонжур!», «человек! рюмку водки и закусить!» Вот что конфузит-то нас! А то как бы
не жить! Житье —
первый сорт!
И опять
первый голос говорит: «Варите сыры, потому что вам, как ни вертитесь, двух зайцев
не поймать: либо детей молоком кормить, либо недоимки очищать».
Сказав последние слова, отец Арсений даже изменил своей сдержанности. Он встал со стула и обе руки простер вперед, как бы взывая к отмщению. Мы все смолкли. Колотов пощипывал бородку и барабанил по столу; Терпибедов угрюмо сосал чубук; я тоже чувствовал, что любопытство мое удовлетворено вполне и что
не мешало бы куда-нибудь улизнуть. Наконец капитан
первый нарушил тишину.
Вообще, с
первого же взгляда можно было заключить, что это человек, устроивающий свою карьеру и считающий себя еще далеко
не в конце ее, хотя, с другой стороны, заметное развитие брюшной полости уже свидетельствовало о рождающейся наклонности к сибаритству.
Священная эта обязанность лежит, во-первых, на самом законе, а во-вторых, на суде, который, однако ж, бессилен, если
не подвигнут к тому инициативой прокурора.
Зная твое доброе сердце, я очень понимаю, как тягостно для тебя должно быть всех обвинять; но если начальство твое желает этого, то что же делать, мой друг! — обвиняй! Неси сей крест с смирением и утешай себя тем, что в мире
не одни радости, но и горести! И кто же из нас может сказать наверное, что для души нашей полезнее:
первые или последние! Я, по крайней мере, еще в институте была на сей счет в недоумении, да и теперь в оном же нахожусь.
— Забеги, как из Чемезова в обратный поедешь! И с крестьянами коли насчёт земли
не поладишь — только слово шепни — Дерунов купит! Только что уж в ту пору я пяти тысяч
не дам! Ау, брат! Ты с
первого слова
не взял, а я со второго слова —
не дам!
— Конечно… есть случаи… как это ни прискорбно… когда без кровопускания обойтись невозможно… Это так! это я допускаю! Но чтобы во всяком случае… сейчас же… с
первого же раза… так сказать,
не разобравши дела…
не верьте этому, милостивый государь!
не верьте этому никогда! Это… неправда!
—
Первое дело, покупателя приведет. Второе дело, и сам для виду подторговывать будет, коли прикажем. Только баловать его
не нужно.
— Я тебе вот как скажу: будь я теперича при капитале —
не глядя бы, семь тысяч за него дал! Потому что, сейчас бы я
первым делом этот самый лес рассертировал. Начать хоть со строевого… видел, какие по дороге деревья-то стоят… ужастёенные!
Признаюсь откровенно, в эту минуту я именно только об этом и помнил. Но делать было нечего: пришлось сойти с ослов и воспользоваться гостеприимством в разбойничьем приюте.
Первое, что поразило нас при входе в хижину, — это чистота, почти запустелость, царствовавшая в ней. Ясное дело, что хозяева, имея постоянный промысел на большой дороге,
не нуждались в частом посещении этого приюта. Затем, на стенах было развешано несколько ружей, которые тоже
не предвещали ничего доброго.
В
первом смысле, никто
не мог подать более делового совета, как в данном случае поступить (разумеется, можно было следовать или
не следовать этому совету — это уже зависело от большей или меньшей нравственной брезгливости, — но нельзя было
не сознавать, что при известных условиях это именно тот самый совет, который наиболее выгоден); во втором смысле, никто
не знал столько"Приключений в Абруццских горах"и никто
не умел рассказать их так занятно.
— Так-с, так-с, совершенно с вами согласен… Vous avez saisi mon idee! [Вы уловили мою мысль! (франц.)] А впрочем, вы, кажется, и из корпуса вышли
первым, если
не ошибаюсь…
— Да что говорить, ваше превосходительство, — подзадоривал Осип Иваныч, — я сам тамошний житель и верно это знаю. Сделай теперича генерал направление влево, к тому, значит, месту, где и без того готовый мост через Вьюлку выстроен,
первое дело —
не нужно бы совсем переправы делать, второе дело — кровопролития
не было бы, а третье дело — артиллерия осталась бы цела!
— А
не то, может быть, вы закусить бы предпочли? — продолжал он, возвратившись, — и закуска в передней совсем готовая стоит. У нас все так устроено, чтоб по
первому манию… Угодно?
—
Не велеть ли закуску подавать? — обратился ко мне Иван Иваныч, смотря на часы, —
первый в половине!
—
Первый час в исходе, закуску
не прикажете ли подавать? — докладывает он Осипу Иванычу.
Во-первых, Петенька был единственный сын и притом так отлично кончил курс наук и стоял на такой прекрасной дороге, что старик отец
не мог без сердечной тревоги видеть, как это дорогое его сердцу чадо фыркает, бродя по лабиринту отчего хозяйства и нигде
не находя удовлетворения своей потребности изящного.
Он живо перенес крестьянский поселок за плодовый сад, выстроил вчерне большой дом, с башнями и террасами, лицом к Вопле, возвел на
первый раз лишь самые необходимые службы, выписал садовника-немца, вместе с ним проектировал английский сад перед домом к реке и парк позади дома, прорезал две-три дорожки, но ни к нивелировке береговой кручи, ни к посадке деревьев, долженствовавшей положить начало новому парку, приступить
не успел.
А между тем грозный час
не медлил, и в конце 1857 года уже сделан был
первый шаг к разрешению крестьянского вопроса.
В
первое время генералу было, впрочем,
не до усадьбы: он наблюдал, кто из крестьян ломает перед ним шапку и кто
не ломает.
Хотя же
первые два слуха так и остались слухами, а последний осуществился лишь гораздо позднее, тем
не менее репутация Антошки установилась уже настолько прочно, что даже самому Дерунову
не приходило в голову называть его по-прежнему Антошкою.
— Полагаю, что так бы следовало. Потому, ежели теперича леснику на свод продать, он
первое дело — лес затопчет и загадит, и второе дело — половинной цены против настоящих барышов
не даст!
Во-первых, оно обременено высшими государственными соображениями, а во-вторых — оно
не всевидяще.
Старик, впрочем,
не приметил этого с
первого раза.
— Если
не ошибаюсь, Антон… — заговорил
первый Петенька и остановился: он позабыл отчество Стрелова.
—
Первое дело,
не десять, а пятнадцать тысяч я его превосходительству предоставил.
— Позвольте-с! Как же я ему
не поклонюсь, — ответил он мне уже совершенно резонно, — коли он у нас теперь в округе
первый человек?
Если его ограбят, он старается изловить грабителя, и буде изловит, то говорит:"Стой! законами грабить
не позволяется!"Если он сам ограбит, то старается схоронить концы в воду, и если ему это удастся, то говорит:"Какие такие ты законы для дураков нашел! для дураков один закон: учить надо!"И все кругом смеются: в
первом случае смеются тому, что дурака поймали, во втором — тому, что дурака выучили.
Конечно, сытому воровать стыднее, нежели голодному, и Софрон Матвеич, я знаю,
первый упрекнет сытого:"
Не стыдно ли тебе, скажет: добро б у тебя своего куска
не было!"А Хрисашка ему в ответ:"А ты мой аппетит знаешь? мерил ты мой аппетит?"
— "Прекрасно, — отвечаю я, — я
первый соглашаюсь с вами, я даже иду далее вас и утверждаю, что совместное существование таких представлений, как вечность и владение, есть
не что иное, как неестественнейший конкубинат.