Мужчина, уличенный и подавленный,
не возражает. Раздаются вздохи и позевота; изредка, сквозь сон, произносится слово «дурак» — и опять тихо. Но на улице, между играющими девочками, происходит смятение.
Неточные совпадения
Один (аристократ) говорит, что хорошо бы обуздать мужика, другой (демократ)
возражает, что мужика обуздывать нечего, ибо он «предан», а что следует ли, нет ли обуздать дворянское вольномыслие; третий (педагог),
не соглашаясь ни с первым, ни со вторым, выражает такое мнение, что ни дворян, ни мужиков обуздывать нет надобности, потому что дворяне — опора, а мужики — почва, а следует обуздать «науку».
Признаюся откровенно, я и
не подумал
возразить ему.
— Ты
не понимаешь, душа моя! —
возражал один из хвалителей, — это только так кажется, что она добродетельна, а в сущности — c'est une coquine accomplie! [она настоящая плутовка (франц.] Вслушайся, например, как она поет...
— Хорошо-то хорошо, — подался порицатель, — а все-таки… Помните, Шнейдер в «Dites-lui» [«Скажите ему» (франц.)] вот это… масло! Нет, воля твоя! мне в «Буфф» добродетели
не нужно! Добродетель — я ее уважаю, это опора, это, так сказать, основание… je n'ai rien a dire contra cela! [мне нечего
возразить! (франц.)] Но в «Буфф»…
Лицо его сияло, и он с каким-то безапелляционным легкомыслием, быстро и решительно, выбрасывал из себя один афоризм за другим, по-видимому даже
не допуская мысли, чтобы можно было что-нибудь ему
возразить.
Однако ж педагог
не унялся и рискнул
возразить.
По-настоящему, ему тогда же следовало,
не конфузясь, объяснить недоразумение и
возразить:"Да я именно, ваше превосходительство, так и имел честь почтительнейше полагать!" — но, к несчастию, обстоятельства как-то так сложились, что он
не успел ни назад отступить, ни броситься в сторону, да так и остался с почтительнейшим докладом на устах.
Я знал, что для Тебенькова всего дороже в женщине — ее неведение и что он стоит на этой почве тем более твердо, что она уже составила ему репутацию в глазах"наших дам". Поэтому я даже
не пытался
возражать ему на этом пункте.
Не смея ни
возражать, ни утверждать ничего относительно офицеров и аптекаря (потому что я и сам этого обстоятельства
не привел в положительную известность), я объясняю себе холодность Марьи Петровны несколько иначе.
— Ты
не понимаешь, потому что ты паскудник! —
возражает ему Плешивцев, — ты вот и выражения такие подыскиваешь, которые доказывают, что в тебе
не душа, а департаментская засушина! Это ты «подплясываешь», а я
не подплясываю, а пламенею! Да, «пламенею», вот что.
— Однако ж! —
возразил Василий Иваныч, — довольно
не довольно, а все-таки своего всякому жалко.
Филофей ничего ему
не возразил, как бы сознавая, что называться Филофеем точно не совсем ловко и что за такое имя даже упрекать можно человека, хотя собственно виноват тут поп, которого при крещении не ублаготворили как следует.
Дронов
не возразил ему. Клим понимал, что Дронов выдумывает, но он так убедительно спокойно рассказывал о своих видениях, что Клим чувствовал желание принять ложь как правду. В конце концов Клим не мог понять, как именно относится он к этому мальчику, который все сильнее и привлекал и отталкивал его.
Неточные совпадения
«Он совсем дурак! — подумал про себя Чичиков. — Оборвышу позволить, а генералу
не позволить!» И вслед за таким размышлением так
возразил ему вслух:
— Да я их отпирал, — сказал Петрушка, да и соврал. Впрочем, барин и сам знал, что он соврал, но уж
не хотел ничего
возражать. После сделанной поездки он чувствовал сильную усталость. Потребовавши самый легкий ужин, состоявший только в поросенке, он тот же час разделся и, забравшись под одеяло, заснул сильно, крепко, заснул чудным образом, как спят одни только те счастливцы, которые
не ведают ни геморроя, ни блох, ни слишком сильных умственных способностей.
— А может, в хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся… —
возразила старуха, да и
не кончила речи, открыла рот и смотрела на него почти со страхом, желая знать, что он на это скажет.
— Я, конечно,
не мог собрать стольких сведений, так как и сам человек новый, — щекотливо
возразил Петр Петрович, — но, впрочем, две весьма и весьма чистенькие комнатки, а так как это на весьма короткий срок… Я приискал уже настоящую, то есть будущую нашу квартиру, — оборотился он к Раскольникову, — и теперь ее отделывают; а покамест и сам теснюсь в нумерах, два шага отсюда, у госпожи Липпевехзель, в квартире одного моего молодого друга, Андрея Семеныча Лебезятникова; он-то мне и дом Бакалеева указал…
— Э-эх, Соня! — вскрикнул он раздражительно, хотел было что-то ей
возразить, но презрительно замолчал. —
Не прерывай меня, Соня! Я хотел тебе только одно доказать: что черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что
не имел я права туда ходить, потому что я такая же точно вошь, как и все! Насмеялся он надо мной, вот я к тебе и пришел теперь! Принимай гостя! Если б я
не вошь был, то пришел ли бы я к тебе? Слушай: когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил… Так и знай!