Неточные совпадения
За
минуту я горел агитационною горячкою и готов был сложить голову, лишь бы добиться «ясного» закона о потравах; теперь — я значительно хладнокровнее смотрю
на это дело и рассуждаю о нем несколько иначе.
Сообразите только, возможное ли это дело! чтобы вопрос глубоко человеческий, вопрос, затрогивающий основные отношения человека к жизни и ее явлениям, мог хотя
на одну
минуту оставаться для человека безынтересным, а тем более мог бы помешать ему устроиваться
на практике возможно выгодным для себя образом, — и вы сами, наверное, скажете, что это вздор!
У самого простейшего из простецов найдется в жизни такая
минута, которая разом выведет его из инерции, разобьет в прах его бессознательное благополучие и заставит безнадежно метаться
на прокрустовом ложе обуздания.
Еще удар чувствительному сердцу! Еще язва для оскорбленного национального самолюбия! Иван Парамонов! Сидор Терентьев! Антип Егоров! Столпы,
на которых утверждалось благополучие отечества! Вы в три дня созидавшие и в три
минуты разрушавшие созданное! Где вы? Где мрежи, которыми вы уловляли вселенную! Ужели и они лежат заложенные в кабаке и ждут покупателя в лице Ивана Карлыча? Ужели и ваши таланты, и ваша «удача», и ваше «авось», и ваше «небось» — все, все погибло в волнах очищенной?
Мы высыпаем
на платформы и спешим проглотить по стакану скверного чая. При последнем глотке я вспоминаю, что пью из того самого стакана, в который, за пять
минут до прихода поезда, дышал заспанный мужчина, стоящий теперь за прилавком, дышал и думал: «Пьете и так… дураки!» Возвратившись в вагон, я пересаживаюсь
на другое место, против двух купцов, с бородами и в сибирках.
Через
минуту мы уже были
на вышке, в маленькой комнате, которой стены были разрисованы деревьями
на манер сада. Солнце в упор палило сюда своими лучами, но капитан и его товарищ, по-видимому, не замечали нестерпимого жара и порядком-таки урезали, о чем красноречиво свидетельствовал графин с водкой, опорожненный почти до самого дна.
Он вдруг оборвал, словно чуя, что незрящий взор отца Арсения покоится
на нем. И действительно, взор этот как бы говорил: «Продолжай! добалтывайся! твои будут речи, мои — перо и бумага». Поэтому очень кстати появился в эту
минуту чайный прибор.
— По здешнему месту эти концы очень часто, сударь, бывают. Смотришь, это,
на человека: растет, кажется… ну, так растет! так растет! Шире да выше, краше да лучше, и конца-краю, по видимостям, деньгам у него нет. И вдруг, это, — прогорит. Словно даже свечка, в одну
минуту истает. Либо сам запьет, либо жена сбесится… разумеется, больше от собственной глупости. И пойдет, это, книзу, да книзу, уже да хуже…
Он действительно
минуты две постоял, потом как-то боком придвинул стул и боком же сел
на него. Но вслед за тем опять вскочил, словно его обожгло. Терпибедов и отец Арсений тыкали между тем вилками в кусочки колбасы и икры и проглатывали рюмку за рюмкой.
Всем этим я обязан вам, милая маменька, или, лучше сказать, той безграничной проницательности материнской любви, которая сразу умела угадать мое настоящее назначение. Вы удержали меня
на краю пропасти в ту
минуту, когда душа моя, по неопытности и легкомыслию, уже готова была устремиться в зияющие бездны адвокатуры!
Генерал взглянул
на меня изумленными глазами, но через
минуту я убедился, что он понял мою мысль.
Через пять
минут мы опять выехали
на торную дорогу, с которой уже нельзя было своротить, потому что по обеим ее сторонам стояла сплошная стена высоких и толстых елей.
И так далее, до тех пор, пока запас «собаченья» не истощался
на время. Тогда наступало затишье, в продолжение которого Лукьяныч пощипывал бородку, язвительно взглядывал
на покупателя, а покупатель упорно смотрел в угол. Но обыкновенно Лукьяныч не выдерживал и, по прошествии нескольких
минут, с судорожным движением хватался за счеты и начинал
на них выкладывать какие-то фантастические суммы.
Признаюсь откровенно, в эту
минуту я именно только об этом и помнил. Но делать было нечего: пришлось сойти с ослов и воспользоваться гостеприимством в разбойничьем приюте. Первое, что поразило нас при входе в хижину, — это чистота, почти запустелость, царствовавшая в ней. Ясное дело, что хозяева, имея постоянный промысел
на большой дороге, не нуждались в частом посещении этого приюта. Затем,
на стенах было развешано несколько ружей, которые тоже не предвещали ничего доброго.
Разумеется, я уперся и не отпирал, но дюжие молодцы в одну
минуту высадили дверь, и без того чуть державшуюся
на ржавых петлях.
Иван Иваныч Зачатиевский, куда-то исчезавший в
минуту моего прихода, словно из земли вырос
на зов своего патрона и стоял уже сзади меня, готовый по первому манию увлечь меня хоть в преисподнюю.
В гостиной, вокруг Марьи Потапьевны, тоже собралось человек около десяти, в числе которых был даже один дипломат, сухой, длинный, желтый, со звездой
на груди. В ту
минуту, когда я вошел, дипломат объяснял Марье Потапьевне происхождение, значение и цель брюссельских конференций.
Генерал взглянул
на Анпетова сначала с недоумением; но потом, припомнив те тысячи досад, которые он в свое время испытал от одних известий о новаторской рьяности молодого человека, нашел, что теперь настала настоящая
минута отмстить.
— Стыдно, сударь! звание дворянина унижаете! — крикнул ему Утробин, но так как в эту
минуту Анпетов находился
на другом конце полосы, то неизвестно, слышал ли он генеральское вразумление или нет.
Вопрос этот так и остался неразрешенным, потому что в эту
минуту навстречу нам попались беговые дрожки.
На дрожках сидел верхом мужчина в немецком платье, не то мещанин, не то бывший барский приказчик, и сам правил лошадью.
Под конец адвокат, очевидно, забылся и повторил недавно сказанную им
на суде речь. Он делал так называемые красивые жесты и даже наскакивал
на педагога, мня видеть в нем противную сторону. Когда он умолк, в каюте
на несколько
минут воцарилось всеобщее молчание; даже ликвидаторы как будто усомнились в правильности задуманных ими ликвидации и, с беспокойством взглянув друг
на друга, разом, для храбрости, выпили по большой.
Но еще более неблагоприятно подействовал вечер
на друга моего Тебенькова. Он, который обыкновенно бывал словоохотлив до болтливости, в настоящую
минуту угрюмо запахивался в шубу и лишь изредка, из-под воротника, разрешался афоризмами, вроде:"Quel taudis! Tudieu, quel execrable taudis"[Что за кабак! Черт возьми, какой мерзкий кабак! (франц.)] или: «Ah, pour l'amour du ciel! ou me suis-je donc fourre!» [Бог мой, куда я попал! (франц.)] и т. д.
Поэтому, хотя он в настоящую
минуту и не у дел, но считает карьеру свою далеко не оконченною, и когда проезжает мимо сената, то всегда хоть одним глазком да посмотрит
на него.
Мой друг дрогнул. Я очень ясно прочитал
на его лице, что у него уж готов был вицмундир, чтоб ехать к князю Ивану Семенычу, что опоздай я еще
минуту — и кто бы поручился за то, что могло бы произойти! Однако замешательство его было моментальное. Раскаяние мое видимо тронуло его. Он протянул мне обе руки, и мы долгое время стояли рука в руку, чувствуя по взаимным трепетным пожиманиям, как сильно взволнованы были наши чувства.
Теперь, покуда женский вопрос еще находится
на старом положении, я знаю, где мне в"
минуту жизни грустную"искать утешения.
Наконец и они приехали. Феденька, как соскочил с телеги, прежде всего обратился к Пашеньке с вопросом:"Ну, что, а слюняй твой где?"Петеньку же взял за голову и сряду три раза
на ней показал, как следует ковырять масло. Но как ни спешил Сенечка, однако все-таки опоздал пятью
минутами против младших братьев, и Марья Петровна, в радостной суете, даже не заметила его приезда. Без шума подъехал он к крыльцу, слез с перекладной, осыпал ямщика укоризнами и даже пригрозил отправить к становому.
То видел он, что Марья Петровна умирает, что он один успел приехать к последним ее
минутам, что она прозрела и оценила его любовь, что она цепенеющею рукой указывает ему
на шкатулку и говорит:"Друг мой сердечный!
Я сидел у растворенного окна, смотрел
на полную луну и мечтал. Сначала мои мысли были обращены к ней,но мало-помалу они приняли серьезное направление. Мне живо представилось, что мы идем походом и что где-то, из-за леса, показался неприятель. Я, по обыкновению, гарцую
на коне, впереди полка, и даю сигнал к атаке. Тррах!.. ружейные выстрелы, крики, стоны, «руби!», «коли!». Et, ma foi! [И, честное слово! (франц.)] через пять
минут от неприятеля осталась одна окрошка!
В свою очередь, она с
минуту в недоумении смотрела
на меня… и вдруг поняла!
"Парася!"le joli nom! [красивое имя! (франц.)] И я уверен, что с глазу
на глаз, в
минуты чувствительных излияний, он ее даже и Параськой зовет! Это окончательно взбесило меня.
И вот в ту
минуту, когда страсть к наряду становится господствующею страстью в женщине, когда муж, законный обладатель всех этих charmes, tant convoites, [столь соблазнительных прелестей (франц.)] смотрит
на них тупыми и сонными глазами, когда покупка каждой шляпки, каждого бантика возбуждает целый поток упреков с одной стороны и жалоб — с другой, когда, наконец, между обеими сторонами устанавливается полуравнодушное-полупрезрительное отношение — в эту
минуту, говорю я, точно из земли вырастает господин Цыбуля.
Признаюсь, в эту
минуту я готов был разорвать эту женщину
на части! Вместо того чтобы честно ответить
на вопросы, она отделывается какими-то общими фразами! Однако я сдержался.
Наконец вы решаетесь лечь
на бок и притулиться к одной стороне — тррах! — через
минуту вы
на другом боку!
В
минуту вашего появления людской гомон стихает; «гости» сосредоточенно уткнулись в наполненные чаем блюдечки, осторожно щелкают сахар, чмокают губами и искоса поглядывают
на ввалившуюся"дворянскую шубу", как будто ждут, что вот-вот из-за приподнятого воротника раздастся старинное:"Эй вы, сиволапые, — брысь!"Но так как нынче подобных возгласов не полагается, то вы просто-напросто освобождаетесь от шубы, садитесь
на первое свободное место и скромно спрашиваете чаю.
— Да, друг мой, давно я тебя не видала, — продолжала она, вводя меня в гостиную и усаживая
на диван подле себя, — многое с тех пор изменилось, а, наконец, богу угодно было испытать меня и последним ударом: неделю тому назад
минуло два года, как отлетел наш ангел!
В эту
минуту дети гурьбой вбежали в гостиную. И все, точно не видали сегодня матери, устремились к ней здороваться. Первая, вприпрыжку, подбежала Нонночка и долго целовала Машу и в губки, и в глазки, и в подбородочек, и в обе ручки. Потом, тоже стремительно, упали в объятия мамаши Феогностушка и Смарагдушка. Коронат, действительно, шел как-то мешкотно и разинул рот, по-видимому, заглядевшись
на чужого человека.
Через несколько
минут на столе стояло пять сортов варенья и еще смоквы какие-то, тоже домашнего изделия, очень вкусные. И что всего удивительнее, нам действительно как-то веселее стало или, как выражаются крестьяне, поваднее. Я откинулся в угол
на спинку дивана, ел варенье и смотрел
на Машу. При огнях она казалась еще моложавее.
Минуты на две разговор совершенно упал.
Минуты ожидания длились довольно томительно. Сначала где-то вдали хлопнула дверь — и все смолкло, потом кто-то стремглав пробежал по коридору — и опять воцарилось безмолвие
минут на десять. Наконец, вдруг все двери точно сорвались с петель, словно волна какая-то шла; началось всеобщее хлопанье и угорелая беготня, послышались голоса, то громкие, то осторожные, отдававшие различные приказания.
Предмет моей поездки в несколько
минут был исчерпан сполна. Мне оставалось только возвратиться в Чемезово, но какая-то смутная надежда
на Филофея Павлыча,
на Нонночку удерживала меня. Покуда я колебался, звон бубенцов раздался
на дворе, и, вслед за тем, целая ватага влетела в переднюю.
На несколько
минут все вдруг смолкли. Машенька вздыхала, Нонночка улыбалась и обменивалась с молодыми Головлевыми взглядами, которые очень смешили их.
Вообще, юрист прежде всего обращает внимание не
на частности, а
на полноту общей картины,
на тоны ее,
на то, чтобы в ней, как в зеркале, отражалось действительное веяние среды и
минуты.
Это те
минуты, когда в воздухе чуется особенно сильный запрос
на подчиненную искренность.
Тем не менее ежели вы спросите, например, княжну Оболдуй-Тараканову,
на какую монету купец даст больше яблок —
на гривенник или
на целковый, то, быть может, найдутся светлые
минуты, когда она и ответит
на этот вопрос.
Сюрприз застал Володю немного врасплох (в эту
минуту он только что начал загибать фразу:"следовательно, ежели с одной стороны злоумышленники"…), и
на мгновение он даже поморщился.
Горохов улыбнулся и обнял Наденьку за талию. Он понимал тайну Наденькиных восклицаний и не без основания надеялся, что с той
минуты, как она назвала государство противным, дело непременно должно пойти
на лад. И действительно, как только Наденька почувствовала, что он гладит ее по спине, так тотчас же все ее сомнения рассеялись. Через
минуту она уже обвила руками его шею и говорила...
При этом известии обыкновенно наступала
минута сосредоточенного молчания. Слово «набор» жужжало по зале, и глаза всех присутствующих инстинктивно устремлялись к столу, где сидели за вистом председатель казенной палаты и советник ревизского отделения и делали вид, что ничего не слышат. Но всем понятно было, что они не только слышат, но и мотают себе
на ус. А прозорливый Погудин даже прозревал весь внутренний процесс, который происходил в это время в советнике ревизского отделения.
— И вот наше существование, друг мой! — прибавлял он грустно, — мы не имеем ни одной свободной
минуты, мы ни об чем другом не думаем, как об исполнении обязанностей службы, а между тем нам завидуют, нас называют пугачевскими эмиссарами! Ну, похожи ли мы
на это?
Мне было стыдно. Я смотрел
на долину Прегеля и весь горел. Не страшно было, а именно стыдно. Меня охватывала беспредметная тоска, желание метаться, биться головой об стену. Что-то вроде бессильной злобы раба, который всю жизнь плясал и пел песни, и вдруг, в одну
минуту, всем существом своим понял, что он весь, с ног до головы, — раб.
Легкая краска, которою покрылось красивое лицо барыни, да какой-то загадочный жест внутрь себя, сделанный почти бессознательно, послужили ответом
на этот вопрос. Действительно, в эту
минуту красавица показалась мне гораздо полнее, вальяжнее, нежели в Кенигсберге за завтраком.