Неточные совпадения
Когда установившиеся пары танцующих притиснули всех к стене, он, заложивши руки назад, глядел
на них
минуты две очень внимательно.
Несмотря
на то что
минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек».
Учитель очень внимательно глядел
на разговаривающих и, как только замечал, что они были готовы усмехнуться, в ту же
минуту открывал рот и смеялся с усердием.
Манилов выронил тут же чубук с трубкою
на пол и как разинул рот, так и остался с разинутым ртом в продолжение нескольких
минут.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было
на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в
минуту самого головоломного дела.
Так как русский человек в решительные
минуты найдется, что сделать, не вдаваясь в дальние рассуждения, то, поворотивши направо,
на первую перекрестную дорогу, прикрикнул он: «Эй вы, други, почтенные!» — и пустился вскачь, мало помышляя о том, куда приведет взятая дорога.
Минуту спустя вошла хозяйка, женщина пожилых лет, в каком-то спальном чепце, надетом наскоро, с фланелью
на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся
на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов.
Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же
минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями
на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то беда, что ни за какие деньги, нижé имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
В продолжение немногих
минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы
на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Чичиков узнал Ноздрева, того самого, с которым он вместе обедал у прокурора и который с ним в несколько
минут сошелся
на такую короткую ногу, что начал уже говорить «ты», хотя, впрочем, он с своей стороны не подал к тому никакого повода.
В ту же
минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть
на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все что ни есть
на все, что хотите.
При этом испуг в открытых, остановившихся устах,
на глазах слезы — все это в ней было так мило, что герой наш глядел
на нее несколько
минут, не обращая никакого внимания
на происшедшую кутерьму между лошадьми и кучерами.
Откуда возьмется и надутость и чопорность, станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем и как, и сколько нужно говорить, как
на кого смотреть, всякую
минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным
на службе?
Почти в течение целых пяти
минут все хранили молчание; раздавался только стук, производимый носом дрозда о дерево деревянной клетки,
на дне которой удил он хлебные зернышки.
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим
на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но
на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую
минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему
на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
Собакевич замолчал. Чичиков тоже замолчал.
Минуты две длилось молчание. Багратион с орлиным носом глядел со стены чрезвычайно внимательно
на эту покупку.
—
На что ж деньги? У меня вот они в руке! как только напишете расписку, в ту же
минуту их возьмете.
Случись же под такую
минуту, как будто нарочно в подтверждение его мнения о военных, что сын его проигрался в карты; он послал ему от души свое отцовское проклятие и никогда уже не интересовался знать, существует ли он
на свете или нет.
Но не прошло и
минуты, как эта радость, так мгновенно показавшаяся
на деревянном лице его, так же мгновенно и прошла, будто ее вовсе не бывало, и лицо его вновь приняло заботливое выражение.
Полежав
минуты две
на спине, он щелкнул рукою и вспомнил с просиявшим лицом, что у него теперь без малого четыреста душ.
Потом в ту же
минуту приступил к делу: перед шкатулкой потер руки с таким же удовольствием, как потирает их выехавший
на следствие неподкупный земский суд, подходящий к закуске, и тот же час вынул из нее бумаги.
Они заключили тут же друг друга в объятия и
минут пять оставались
на улице в таком положении.
— Как же, пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным вы никому не давайте ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие
на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти
на сто тысяч рублей. Несколько
минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал...
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в ту ж
минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему
на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась
на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Оба заснули в ту же
минуту, поднявши храп неслыханной густоты,
на который барин из другой комнаты отвечал тонким носовым свистом.
Все постороннее было в ту же
минуту оставлено и отстранено прочь, и все было устремлено
на приготовление к балу; ибо, точно, было много побудительных и задирающих причин.
Нельзя сказать наверно, точно ли пробудилось в нашем герое чувство любви, — даже сомнительно, чтобы господа такого рода, то есть не так чтобы толстые, однако ж и не то чтобы тонкие, способны были к любви; но при всем том здесь было что-то такое странное, что-то в таком роде, чего он сам не мог себе объяснить: ему показалось, как сам он потом сознавался, что весь бал, со всем своим говором и шумом, стал
на несколько
минут как будто где-то вдали; скрыпки и трубы нарезывали где-то за горами, и все подернулось туманом, похожим
на небрежно замалеванное поле
на картине.
Видно, так уж бывает
на свете; видно, и Чичиковы
на несколько
минут в жизни обращаются в поэтов; но слово «поэт» будет уже слишком.
Положение их в первую
минуту было похоже
на положение школьника, которому сонному товарищи, вставшие поранее, засунули в нос гусара, то есть бумажку, наполненную табаком.
А готовность всякую
минуту есть, пожалуй,
на все.
Полицеймейстер в ту же
минуту написал к нему записочку пожаловать
на вечер, и квартальный, в ботфортах, с привлекательным румянцем
на щеках, побежал в ту же
минуту, придерживая шпагу, вприскочку
на квартиру Ноздрева.
Ноздрев был очень рассержен за то, что потревожили его уединение; прежде всего он отправил квартального к черту, но, когда прочитал в записке городничего, что может случиться пожива, потому что
на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в ту же
минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся как попало и отправился к ним.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные
минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено и в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью
на месте, видит из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув
на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Перед мальчиком блеснули нежданным великолепием городские улицы, заставившие его
на несколько
минут разинуть рот.
Никто не видал, чтобы он хоть раз был не тем, чем всегда, хоть
на улице, хоть у себя дома; хоть бы раз показал он в чем-нибудь участье, хоть бы напился пьян и в пьянстве рассмеялся бы; хоть бы даже предался дикому веселью, какому предается разбойник в пьяную
минуту, но даже тени не было в нем ничего такого.
На другой же день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты,
на каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же
минуту дома красивой гражданской архитектуры, и пошла переборка.
Так что бедный путешественник, переехавший через границу, все еще в продолжение нескольких
минут не мог опомниться и, отирая пот, выступивший мелкою сыпью по всему телу, только крестился да приговаривал: «Ну, ну!» Положение его весьма походило
на положение школьника, выбежавшего из секретной комнаты, куда начальник призвал его, с тем чтобы дать кое-какое наставление, но вместо того высек совершенно неожиданным образом.
Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым, может быть, даже похвалите автора, скажете: «Однако ж кое-что он ловко подметил, должен быть веселого нрава человек!» И после таких слов с удвоившеюся гордостию обратитесь к себе, самодовольная улыбка покажется
на лице вашем, и вы прибавите: «А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!» А кто из вас, полный христианского смиренья, не гласно, а в тишине, один, в
минуты уединенных бесед с самим собой, углубит во внутрь собственной души сей тяжелый запрос: «А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?» Да, как бы не так!
Словом, не мог равнодушно выстоять
на балконе никакой гость и посетитель, и после какого-нибудь двухчасового созерцания издавал он то же самое восклицание, как и в первую
минуту: «Силы небес, как здесь просторно!»
Зато временами бывали такие тяжелые
минуты, что другой давно бы
на его месте повесился или застрелился.
— Но вздор, вздор, — сказал он вслух и тут же почувствовал решимость
на все штуки. — Я знаю это лучше: я участвовал при последних
минутах покойницы. Мне это лучше всех известно. Я готов присягнуть самолично.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости
на всяком шагу и всякую
минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.