Успокоенные ликвидаторы, потребовав
на бегу еще графин очищенной, вновь скрылись в каюту, и я за ними. Адвокат окончательно разыгрался и сыпал случаями из своей юридической практики. Он весь сиял: из каждой поры его организма, словно от светящегося червячка, исходил загадочный свет.
Неточные совпадения
Но ведь не
бежать же мне, в самом деле,
на необитаемый остров, чтобы скрыться от них!
Я скорее
побежал в гостиницу и, благо часы показывали одиннадцать, поехал
на станцию железной дороги.
Устройство ее как будто говорило пассажиру: «
Беги сих мест! лезь
на кручу, нанимай лошадей и поезжай
на все четыре стороны».
Только в одном случае и доныне русский бюрократ всегда является истинным бюрократом. Это —
на почтовой станции, когда смотритель не дает ему лошадей для продолжения его административного
бега. Тут он вытягивается во весь рост, надевает фуражку с кокардой (хотя бы это было в комнате), скрежещет зубами, сует в самый нос подорожную и возглашает...
Удирай!
беги во все лопатки в Петербург, чтобы там,
на глазах у начальства, невинную свою душу спасти!
И чем дольше я думал, тем больше и больше таяла моя недавняя решимость действовать с умом. И по мере того как она исчезала,
на ее место, сначала робко, но потом все настойчивее и настойчивее, всплывала другая решимость: бросить! Бросить все и
бежать!
А то, что местное население старается всячески повредить победоносному врагу, устроивает ему изменнические засады,
бежит в леса, заранее опустошая и предавая огню все, что стоит
на его пути, предательски убивает солдат и офицеров, словом сказать, совершает все, что дикость и варварство могут внушить ему… тогда как теперь…
В нем было чересчур много потребности жить, чтоб запереться, и он слишком любил «свое место», чтобы
бежать из него в уездный или губернский город
на службу.
Все его оставили, и он не мог даже претендовать
на такое забвение, а мог только удивленными глазами следить, как все спешит ликвидировать и
бежать из своего места. Оставались только какие-то мрачные наемники, которым удалось, при помощи ненавистных мужиков, занять по земству и мировым судам места, с которыми сопряжено кое-какое жалованье.
Взбешенный,
побежал он назад, прибежал
на скотную — никого не нашел, потом
на конный двор — опять никого не нашел, и наконец случайно набрел
на мужика, спавшего под деревом, растолкал его ногою и дал волю сквернословию.
— Да-с, — продолжал я, —
бежал с помощью веревки,
на которой даже остались следы крови… ночью… во время бури… И должен был долгое время плыть?!
— Это я их, должно быть, в те поры простудил, как в первый холерный год рекрутов в губернию сдавать ездил, — рассказывал он. — Схватили их тогда наускори, сейчас же в кандалы нарядили — и айда в дорогу! Я было за сапожишками домой
побежал, а маменька ваша, царство небесное, увидела в окошко да и поманила: это, мол, что еще за щеголь выискался — и в валенках будешь хорош! Ан тут, как
на грех, оттепель да слякоть пошла — ну, и схватил, должно полагать.
Вдали вилась пыль — Азамат скакал на лихом Карагёзе;
на бегу Казбич выхватил из чехла ружье и выстрелил, с минуту он остался неподвижен, пока не убедился, что дал промах; потом завизжал, ударил ружье о камень, разбил его вдребезги, повалился на землю и зарыдал, как ребенок…
Лебезятников продолжал бы и еще, но Соня, слушавшая его едва переводя дыхание, вдруг схватила мантильку, шляпку и выбежала из комнаты, одеваясь
на бегу. Раскольников вышел вслед за нею, Лебезятников за ним.
Если бы не это всё усиливающееся желание быть свободным, не иметь сцены каждый раз, как ему надо было ехать в город на съезд,
на бега, Вронский был бы вполне доволен своею жизнью.
Неточные совпадения
Финал гремит; пустеет зала; // Шумя, торопится разъезд; // Толпа
на площадь
побежала // При блеске фонарей и звезд, // Сыны Авзонии счастливой // Слегка поют мотив игривый, // Его невольно затвердив, // А мы ревем речитатив. // Но поздно. Тихо спит Одесса; // И бездыханна и тепла // Немая ночь. Луна взошла, // Прозрачно-легкая завеса // Объемлет небо. Всё молчит; // Лишь море Черное шумит…
Но я отстал от их союза // И вдаль
бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала
на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.
Смеркалось;
на столе, блистая, // Шипел вечерний самовар, // Китайский чайник нагревая; // Под ним клубился легкий пар. // Разлитый Ольгиной рукою, // По чашкам темною струею // Уже душистый чай
бежал, // И сливки мальчик подавал; // Татьяна пред окном стояла, //
На стекла хладные дыша, // Задумавшись, моя душа, // Прелестным пальчиком писала //
На отуманенном стекле // Заветный вензель О да Е.
И страшно ей; и торопливо // Татьяна силится
бежать: // Нельзя никак; нетерпеливо // Метаясь, хочет закричать: // Не может; дверь толкнул Евгений, // И взорам адских привидений // Явилась дева; ярый смех // Раздался дико; очи всех, // Копыта, хоботы кривые, // Хвосты хохлатые, клыки, // Усы, кровавы языки, // Рога и пальцы костяные, // Всё указует
на нее, // И все кричат: мое! мое!
«Увидеть барский дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети
побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И дверь пред ними отворилась, // И Таня входит в дом пустой, // Где жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый в зале // Кий
на бильярде отдыхал, //
На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал один.