Неточные совпадения
— Видишь? — спросил я шепотом Легкомысленного. Но он, в ответ, только
стучал зубами.
Поели, надо ложиться спать. Я запер дверь на крючок и, по рассеянности, совершенно машинально потушил свечку. Представьте себе мой ужас! — ни у меня, ни у Легкомысленного ни единой спички! Очутиться среди непроглядной тьмы и при этом слышать, как товарищ, без малейшего перерыва,
стучит зубами! Согласитесь, что такое положение вовсе не благоприятно для"покойного сна"…
Надо вам сказать, милая Марья Потапьевна, что никто никогда в целом мире не умел так
стучать зубами, как
стучал адвокат Легкомысленный. Слушая его, я иногда переносился мыслью в Испанию и начинал верить в существование кастаньет. Во всяком случае, этот стук до того раздражил мои возбужденные нервы, что я, несмотря на все страдания, не мог ни на минуту уснуть.
— Слышишь? — полушепотом спросил меня Легкомысленный, перестав
стучать зубами.
Наконец девяносто. Прохорову быстро распутывают руки и ноги и помогают ему подняться. Место, по которому били, сине-багрово от кровоподтеков и кровоточит.
Зубы стучат, лицо желтое, мокрое, глаза блуждают. Когда ему дают капель, он судорожно кусает стакан… Помочили ему голову и повели в околоток.
Услыхав потешные речи Абросима, артель со́ смеху покатилась. Маркел замолчал и, как волк в засаде, со злобы да с досады только
зубами постукивал. Величался он в артели своим высокоумием, но смех и не таковских в лоск уложит.
Он, молча и не оглядываясь на Женьку, стал торопливо одеваться, не попадая ногами в одежду. Руки его тряслись, и нижняя челюсть прыгала так, что
зубы стучали нижние о верхние, а Женька говорила с поникнутой головой:
Неточные совпадения
Тихо; только раздаются шаги тяжелых, домашней работы сапог Ильи Ивановича, еще стенные часы в футляре глухо
постукивают маятником, да порванная время от времени рукой или
зубами нитка у Пелагеи Игнатьевны или у Настасьи Ивановны нарушает глубокую тишину.
Корвин
постучал камертоном о свои широкие
зубы, взмахнул руками, точно утопающий, и в жаркий воздух печально влилась мягкая волна детских голосов.
Они, трое, все реже посещали Томилина. Его обыкновенно заставали за книгой, читал он — опираясь локтями о стол, зажав ладонями уши. Иногда — лежал на койке, согнув ноги, держа книгу на коленях, в
зубах его торчал карандаш. На стук в дверь он никогда не отвечал, хотя бы
стучали три, четыре раза.
— Достань порошки… в кармане пальто, — говорила она,
стуча зубами, и легла на постель, вытянув руки вдоль тела, сжав кулаки. — И — воды. Запри дверь. — Вздохнув, она простонала:
Она задохнулась, замолчала, двигая стул,
постукивая ножками его по полу, глаза ее фосфорически блестели, раза два она открывала рот, но, видимо, не в силах сказать слова, дергала головою, закидывая ее так высоко, точно невидимая рука наносила удары в подбородок ей. Потом, оправясь, она продолжала осипшим голосом, со свистом, точно сквозь
зубы: