Неточные совпадения
Остается, стало быть,
единственное доказательство «слабости»
народа — это недостаток неуклонности и непреоборимой верности в пастьбе сельских стад. Признаюсь, это доказательство мне самому, на первый взгляд, показалось довольно веским, но, по некотором размышлении, я и его не то чтобы опровергнул, но нашел возможным обойти. Смешно, в самом деле, из-за какого-нибудь десятка тысяч пастухов обвинить весь русский
народ чуть не в безумии! Ну, запил пастух, — ну, и смените его, ежели не можете простить!
Еврейский народ не был одним из народов среди народов, это —
единственный народ Божий, он призван к делу мирового спасения, к уготовлению Царства Божьего на земле.
Шатов говорит Ставрогину: «Знаете ли вы, кто теперь во всей земле
единственный народ „богоносец“, грядущий обновить и спасти мир именем нового бога и кому единому даны ключи жизни и нового слова?» «Всякий народ до тех пор только и народ, пока имеет своего бога особого, а всех остальных на свете богов исключает безо всякого примирения».
Неточные совпадения
— Интересуюсь понять намеренность студентов, которые убивают верных слуг царя,
единственного защитника
народа, — говорил он пискливым, вздрагивающим голосом и жалобно, хотя, видимо, желал говорить гневно. Он мял в руках туго накрахмаленный колпак, издавна пьяные глаза его плавали в желтых слезах, точно ягоды крыжовника в патоке.
—
Единственный умный царь из этой семьи — Петр Первый, и это было так неестественно, что черный
народ признал помазанника божия антихристом, слугой Сатаны, а некоторые из бояр подозревали в нем сына патриарха Никона, согрешившего с царицей.
— Сам
народ никогда не делает революции, его толкают вожди. На время подчиняясь им, он вскоре начинает сопротивляться идеям, навязанным ему извне.
Народ знает и чувствует, что
единственным законом для него является эволюция. Вожди всячески пытаются нарушить этот закон. Вот чему учит история…
Германский
народ на своих духовных вершинах сознает себя не носителем Христова Духа, а носителем высшей и
единственной духовной культуры.
И если
народы Запада принуждены будут, наконец, увидеть
единственный лик России и признать ее призвание, то остается все еще неясным, сознаем ли мы сами, чт́о есть Россия и к чему она призвана?