Неточные совпадения
— Ну
вот, его самого. Теперь он у Адама Абрамыча первый человек состоит. И у него своя фабричка была подле Адам Абрамычевой; и тоже пофордыбачил он поначалу, как Адам-то Абрамыч
здесь поселился. Я-ста да мы-ста, да куда-ста кургузому против нас устоять! Ан через год вылетел. Однако Адам Абрамыч простил. Нынче Прохор-то Петров у него всем делом заправляет — оба друг дружкой не нахвалятся.
— Отчет? А помнится, у вас же довелось мне вычитать выражение: «ожидать поступков». Так
вот в этом самом выражении резюмируется программа всех моих отчетов, прошедших, настоящих и будущих. Скажу даже больше: отчет свой я мог бы совершенно удобно написать в моей к — ской резиденции, не ездивши сюда. И ежели вы видите меня
здесь, то единственно только для того, чтобы констатировать мое присутствие.
— Позвольте, батюшка! — вновь начал я, —
вот вы сейчас сказали, что Мосягин и теперь
здесь живет? Что ж он, так-таки просто и живет?
— Что и говорить!
Вот и у вас, сударь, головка-то беленька стала, а об стариках и говорить нечего. Впрочем, я на себя не пожалуюсь: ни единой во мне хворости до сей поры нет! Да что же мы
здесь стоим! Милости просим наверх!
Я помню, смотрит, бывало, папенька в окошко и говорит:"
Вот пьяницу-станового везут". Приедет ли становой к помещику по делам — первое ему приветствие:"Что, пьяница! видно, кур по уезду сбирать ездишь!"Заикнется ли становой насчет починки мостов — ответ:"Кроме тебя, ездить
здесь некому, а для тебя, пьяницы, и эти мосты — таковские". Словом сказать, кроме «пьяницы» да «куроеда», и слов ему никаких нет!
— Да все то же. Вино мы с ним очень достаточно любим. Да не зайдете ли к нам, сударь: я
здесь, в Европейской гостинице, поблизности, живу. Марью Потапьевну увидите; она же который день ко мне пристает: покажь да покажь ей господина Тургенева. А он, слышь, за границей. Ну, да ведь и вы писатель — все одно, значит. Э-эх! загоняла меня совсем молодая сношенька!
Вот к французу послала, прическу новомодную сделать велела, а сама с «калегвардами» разговаривать осталась.
— Так
вот мы
здесь, у источника, и побеседуем! — сказал он, садясь возле меня, — нам с вами тамделать нечего, а
вот около крюшончиков… Постойте! я сейчас велю новый принести… с земляникой!
— То-то
вот и есть. Тут только руку помощи нужно подать. Стало быть, вы думаете, что ежели устроить
здесь хмелепрессовальное заведение…
— А уж как бы мы-то, ваше превосходительство, рады были! точно бы промеж нас тут царствие небесное поселилося! ни шуму, ни гаму, ни свары, тихо, благородно! И сколько мы, ваше превосходительство, вас
здесь ждем — так это даже сказать невозможно! точно
вот ангела небесного ждем — истинное это слово говорю!
— Тем лучше-с, тем лучше-с, милая Авдотья Григорьевна!
Вот мы и поговорим! Скучаете
здесь, конечно?
Только тот и остался
здесь, который с мужика последнюю рубашку снять рассчитывает, или тот, кому —
вот как Григорью Александрычу — свет клином сошелся, некуда, кроме здешнего места, бежать!
— Как не любить! любят, коли другого не предвидится… Только
вот ежели сапоги или полушубки ставить… это уж шабаш! Самый
здесь, сударь, народ насчет этого легкий!
И
вот здесь-то, на первых порах, мы встречаемся с словами: вечноевладение!
— Вы удивляетесь, вы восклицаете:"
Вот так"штука"!" — говорил он, когда мы вошли, — я тоже, в свою очередь, скажу:"Да, это «штука», но в том лишь смысле, что
здесь слово «штука» означает победу знания над невежеством, ума над глупостью, таланта над бездарностью".
— Промптов. Покойного Саввы Силыча друг. Он
здесь в земской управе председателем служит. Хотел
вот и сегодня, по пути в город, заехать; познакомишься.
— Как тебе сказать, мой друг! Я бы на твоем месте продала. Конечно, кабы
здесь жить… хорошенькие в твоем именье местечки есть…
Вот хоть бы Филипцево… хорош, очень хорош лесок!.. Признаться сказать, и я иногда подумывала твое Чемезово купить — все-таки ты мне родной! — ну, а пяти тысяч не дала бы! Пять тысяч — большие деньги! Ах, какие это большие деньги, мой друг!
Вот кабы"Кусточки"…
— Так мы
здесь и живем! — сказал он, усаживаясь, — помаленьку да полегоньку, тихо да смирно, войн не объявляем, тяжб и ссор опасаемся. Живем да поживаем. В умствования не пускаемся, идей не распространяем — так-то-с! Наше дело — пользу приносить. Потому, мы — земство. Великое это, сударь, слово, хоть и неказисто на взгляд.
Вот, в прошлом году, на перервинском тракте мосток через Перерву выстроили, а в будущем году, с божьею помощью, и через Воплю мост соорудим…
— Ну, уж, чай, где ничего! Состарелась я, голубчик,
вот только духом еще бодра, а тело… А впрочем, и то сказать! Об красоте ли в моем положении думать (она вздохнула)! Живу
здесь в углу, никого не вижу. Прежде хоть Нонночка была, для нее одевалась, а теперь и одеваться не для кого.
— Поздно, друг мой; в Покров мне уж сорок три будет. Я
вот в шесть часов вставать привыкла, а у вас, в Петербурге, и извозчики раньше девяти не выезжают. Что ж я с своею привычкой-то делать буду? сидеть да глазами хлопать! Нет уж! надо и
здесь кому-нибудь хлопотать: дети ведь у меня. Ах, детки, детки!
Неточные совпадения
Бобчинский. Сначала вы сказали, а потом и я сказал. «Э! — сказали мы с Петром Ивановичем. — А с какой стати сидеть ему
здесь, когда дорога ему лежит в Саратовскую губернию?» Да-с. А
вот он-то и есть этот чиновник.
Анна Андреевна. После?
Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас».
Вот тебе и сейчас!
Вот тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер
здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
Анна Андреевна. Мы теперь в Петербурге намерены жить. А
здесь, признаюсь, такой воздух… деревенский уж слишком!., признаюсь, большая неприятность…
Вот и муж мой… он там получит генеральский чин.
Городничий. Я
здесь напишу. (Пишет и в то же время говорит про себя.)А
вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Городничий. Это бы еще ничего, — инкогнито проклятое! Вдруг заглянет: «А, вы
здесь, голубчик! А кто, скажет,
здесь судья?» — «Ляпкин-Тяпкин». — «А подать сюда Ляпкина-Тяпкина! А кто попечитель богоугодных заведений?» — «Земляника». — «А подать сюда Землянику!»
Вот что худо!