Неточные совпадения
— Юношество,
с восторгом руки на небо простирая, рекло: — Он милосерд, правдив, закон его для всех равен, он почитает
себя первым его служителем.
Они у прежнего помещика были на оброке, он их посадил на пашню; отнял у них всю землю, скотину всю у них купил по цене, какую сам определил, заставил работать всю неделю на
себя, а дабы они не умирали
с голоду, то кормил их на господском дворе, и то по одному разу в день, а иным давал из милости месячину.
Сим способом нажив
себе несколько тысяч, она
с честию изъялась из презрительного общества сводень и начала в рост отдавать деньги, своим и чужим бесстыдством нажитые.
Ш. Ах, матка моя! некстати ты меня наравне
с молодыми считаешь ветреницами. Я мужа беру по
себе…
На отца своего взирали они
с несвойственною им робостию, от горести предстоящей разлуки происходящею, а не от чувствования над
собою власти или начальства.
Следуя сему естественному побуждению, все начинаемое для
себя, все, что делаем без принуждения, делаем
с прилежанием, рачением, хорошо.
Мы видели книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные
с латинского на немецкий язык и неблагопристойно для святого закона в руках простого народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по
себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна целая жизнь.
Если кто сие наше попечительное постановление презрит или против такового нашего указа подаст совет, помощь или благоприятство своим лицом или посторонним, — тем самым подвергает
себя осуждению на проклятие, да сверх того лишен быть имеет тех книг и заплатит сто золотых гульденов пени в казну нашу. И сего решения никто без особого повеления да нарушить не дерзает. Дано в замке
С. Мартына, во граде нашем Майнце,
с приложением печати нашей. Месяца януария, в четвертый день 1486 года».
По неосторожности моей упал
с вантов на палубу и выломил
себе три пальца, что меня навсегда сделало неспособным управлять гребнем.
В Риге счастие и искусство мое мне послужили; выиграл в шинке рублей
с двадцать и, купив
себе за десять изрядной кафтан, отправился лакеем
с казанским купцом в Казань.
Не нашед другого подобного сему дурака, не могши отправлять мое ремесло
с изломанными пальцами и боясь умереть
с голоду, я продал
себя за двести рублей.
Там узрел Ломоносов сии мертвые по
себе сокровища в природном их виде, воспомянул алчбу и бедствие человеков и
с сокрушенным сердцем оставил сие мрачное обиталище людской ненасытности.
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла
с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней не домчится гимн времен, // Благословение племен.
Выражается сильно российский народ! и если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его
с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света.
Легко ли в шестьдесят пять лет // Тащиться мне к тебе, племянница?.. — Мученье! // Час битый ехала с Покровки, силы нет; // Ночь — светопреставленье! // От скуки я взяла
с собой // Арапку-девку да собачку; — // Вели их накормить, ужо, дружочек мой, // От ужина сошли подачку. // Княгиня, здравствуйте!
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво,
с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин
с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине
с своей душой // Был недоволен сам
собой.
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед
собою //
С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
С душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал
себя пиит. // Всё было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук //
С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, // Напев Торкватовых октав!
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну
с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся
с ней, к
себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Домой приехав, пистолеты // Он осмотрел, потом вложил // Опять их в ящик и, раздетый, // При свечке, Шиллера открыл; // Но мысль одна его объемлет; // В нем сердце грустное не дремлет: //
С неизъяснимою красой // Он видит Ольгу пред
собой. // Владимир книгу закрывает, // Берет перо; его стихи, // Полны любовной чепухи, // Звучат и льются. Их читает // Он вслух, в лирическом жару, // Как Дельвиг пьяный на пиру.