Неточные совпадения
Воспрянул я
от уныния моего, в которое повергли меня чувствительность и сострадание; я ощутил в себе довольно
сил, чтобы противиться заблуждению; и — веселие неизреченное! — я почувствовал, что возможно всякому соучастником быть во благоденствии себе подобных.
Ведай, что предузнанное блаженство теряет свою сладость долговременным ожиданием, что прелестность настоящего веселия, нашед утомленные
силы, немощна произвести в душе столь приятного дрожания, какое веселие получает
от нечаянности.
Если почувствуешь отвращение к яствам и болезнь постучится у дверей, воспряни тогда
от одра твоего, на нем же лелеешь чувства твои, приведи уснувшие члены твои в действие упражнением и почувствуешь мгновенное
сил обновление; воздержи себя
от пищи, нужной во здравии, и глад сделает пищу твою сладкою, огорчавшую
от сытости.
Если благодетельное лишение внешних чувствований, сон, удалится
от твоего возглавия и не возможешь возобновить
сил разумных и телесных, — беги из чертогов твоих и, утомив члены до усталости, возляги на одре твоем и почиешь во здравие.
Ответ получим мы
от яростнейшего из всех,
от Александра, Великим названного, — но велик поистине не в делах своих, но в
силах душевных и разорениях.
Умножь оскорбления надменности и уязвления
силы, даже в любезнейших человека чувствованиях; тогда с ужасом узришь возникшее губительство неволи, которое тем только различествует
от побед и завоеваний, что не дает тому родиться, что победа посекает.
Тако и более еще по справедливости возглаголют
от вас многие. Что дадим мы, владыки
сил, в ответ? Прикроем бесчувствием уничижение наше, и видится воспаленна ярость в очах наших на вещающих сице. Таковы бывают нередко ответы наши вещаниям истины. И никто да не дивится сему, когда наилучший между нами дерзает таковая: он живет с ласкателями, беседует с ласкателями, спит в лести, хождает в лести. И лесть и ласкательство соделают его глуха, слепа и неосязательна.
Буде власть шествует стезею, ей назначенной, то не возмутится
от пустого звука клеветы, яко же господь
сил не тревожится хулением.
Папы, уразумев опасность их власти,
от свободы печатания родиться могущей, не укоснили законоположить о ценсуре, и сие положение прияло
силу общего закона на бывшем вскоре потом соборе в Риме.
Тако
сила, кичася своими мышцами, осмеяна была и не ужасна; тако свирепства пенящиеся челюсти праздны оставалися, и слово твердое ускользало
от них непоглощенно.
Вспрянув
от своего места и бодро потрясая свои оковы, казалося, что испытывают свои
силы, как бы их свергнуть.
Проходя первой слой земли, источник всякого прозябения, подземный путешественник обрел его несходственным с последующими, отличающимся
от других паче всего своею плодоносною
силою.
Прияв
от природы право неоцененное действовать на своих современников, прияв
от нее
силу творения, поверженный в среду народныя толщи, великий муж действует на оную, но и не в одинаком всегда направлении.
Подобен
силам естественным, действующим
от средоточия, которые, простирая действие свое во все точки окружности, деятельность свою присну везде соделовают.
За то ли Ломоносова близ его поставим, что преследовал электрической
силе в ее действиях; что не отвращен был
от исследования о ней, видя
силою ее учителя своего пораженного смертно.
Для Константина народ был только главный участник в общем труде, и, несмотря на всё уважение и какую-то кровную любовь к мужику, всосанную им, как он сам говорил, вероятно с молоком бабы-кормилицы, он, как участник с ним в общем деле, иногда приходивший в восхищенье
от силы, кротости, справедливости этих людей, очень часто, когда в общем деле требовались другие качества, приходил в озлобление на народ за его беспечность, неряшливость, пьянство, ложь.
Бывали минуты, когда эта роль, утомляя, вызывала в нем смутное сознание зависимости
от силы, враждебной ему, — минуты, когда он чувствовал себя слугою неизвестного господина.
Русское национальное самосознание должно полностью вместить в себя эту антиномию: русский народ по духу своему и по призванию своему сверхгосударственный и сверхнациональный народ, по идее своей не любящий «мира» и того, что в «мире», но ему дано могущественнейшее национальное государство для того, чтобы жертва его и отречение были вольными, были
от силы, а не от бессилия.
«Да умна ли она? Ведь у нас часто за ум, особенно у женщин, считают одну только, донельзя изощренную низшую его степень — хитрость, и женщины даже кичатся, что владеют этим тонким орудием, этим умом кошки, лисы, даже некоторых насекомых! Это пассивный ум, способность таиться, избегать опасности, прятаться
от силы, от угнетения».
Неточные совпадения
Дай лучше ему средства приютить у себя в дому ближнего и брата, дай ему на это денег, помоги всеми
силами, а не отлучай его: он совсем отстанет
от всяких христианских обязанностей.
И несколько раз задохнувшись, вырывался с новою
силою генеральский хохот, раздаваясь
от передней до последней комнаты в высоких звонких генеральских покоях.
Уже родились они с ним в минуту рожденья его в свет, и не дано ему
сил отклониться
от них.
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть
от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в
силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями
силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из
сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь
от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает
от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.