«Был у нас царь, да избаловался: приказывал нам делать такие дела, каких нельзя исполнить; хотим мы
другого царя выбрать — и послал меня наш народ просить тебя в цари. У нас житье хорошее: что велишь, все то будем делать и почитать тебя во всем будем. Пойдем в наше царство». Слон согласился и пошел за шакалом. Шакал привел его в болото. Когда слон завяз, шакал и говорит:
Входит царевич в город, видит он — народ ходит по улицам и плачет. Царевич стал спрашивать, о чем плачут. Ему говорят: «Разве не знаешь, нынче в ночь наш царь умер, и
другого царя нам такого не найти». — «Отчего же он умер?» — «Да, должно быть, злодеи наши отравили». Царевич рассмеялся и говорит: «Это не может быть».
После этого убийства Иоанн, в мрачном отчаянье, созвал Думу, объявил, что хочет идти в монастырь, и приказал приступить к выбору
другого царя. Снисходя, однако, на усиленные просьбы бояр, он согласился остаться на престоле и ограничился одним покаянием и богатыми вкладами; а вскоре потом снова начались казни. Так, по свидетельству Одерборна, он осудил на смерть две тысячи триста человек за то, что они сдали врагам разные крепости, хотя сам Баторий удивлялся их мужеству.
Много здесь было почтенных и знаменитых людей из свиты Соломоновой и из его военачальников: Бен-Гевер, властитель области Аргонии, и Ахимаас, женатый на дочери царя Васемафи, и остроумный Бен-Декер, и Зовуф, носивший, по восточным обычаям, высокий титул «
друга царя», и брат Соломона от первого брака Давидова — Далуиа, расслабленный, полумертвый человек, преждевременно впавший в идиотизм от излишеств и пьянства.
Неточные совпадения
Почтенный замок был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде высокие покои, // В гостиной штофные обои, //
Царей портреты на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем,
другу моему // В том нужды было очень мало, // Затем, что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
По счастью, или нет (увидим это вскоре), // Услышав про царёво горе, // Такой же
царь, пернатых
царь, Орёл, // Который вёл // Со Львом приязнь и дружбу, // Для
друга сослужить большую взялся службу // И вызвался сам Львёнка воспитать.
А моему смеяться смеют пенью!» — // «Мой
друг!» Орёл в ответ: «я
царь, но я не Бог.
Он пошел со мною, сам послушал и сказал: «Из этого улья уже вылетел один рой, первак, с старой маткой; а теперь молодые матки вывелись. Это они кричат. Они завтра с
другим роем вылетать будут». Я спросил у дедушки, какие такие бывают матки? Он сказал: «А матка все равно, что
царь в народе; без нее нельзя быть пчелам».
Варвара достала где-то и подарила ему фотографию с
другого рисунка: на фоне полуразрушенной деревни стоял
царь, нагой, в короне, и держал себя руками за фаллос, — «Самодержец», — гласила подпись.