Неточные совпадения
Но если, говорил я сам себе, я найду кого-либо, кто намерение мое одобрит, кто ради благой цели не опорочит неудачное изображение
мысли; кто состраждет со мною над бедствиями собратии своей, кто
в шествии моем меня подкрепит, — не сугубый ли плод произойдет от подъятого мною труда?..
Я понял его
мысль, вынул из кошелька… и, дав ему, советовал, что, приехав
в Петербург, он продал бы бумагу свою на вес разносчикам для обвертки; ибо мнимое маркизство скружить может многим голову, и он причиною будет возрождению истребленного
в России зла — хвастовства древния породы.
Лежа
в кибитке,
мысли мои обращены были
в неизмеримость мира.
Но надежда жития, возвращаяся
в сердца, возбудила паки
мысли о различии состояний,
в опасности уснувшие.
— Но едва
мысль сия
в мозге моем пролетела, то как будто меня окунули
в пролубь.
Сия перемена
в образе
мыслей предстоит нашему времени.
Разверни новейшие таинственные творения, возмнишь быти во времена схоластики и словопрений, когда о речениях заботился разум человеческий, не
мысля о том, был ли
в речении смысл; когда задачею любомудрия почиталося и на решение исследователей истины отдавали вопрос, сколько на игольном острии может уместиться душ.
Труд сего писателя бесполезен не будет, ибо, обнажая шествие наших
мыслей к истине и заблуждению, устранит хотя некоторых от пагубныя стези и заградит полет невежества; блажен писатель, если творением своим мог просветить хотя единого, блажен, если
в едином хотя сердце посеял добродетель.
Возвратись
в дом свой, возвратись к семье своей; успокой востревоженные
мысли; вниди во внутренность свою, там обрящешь мое божество, там услышишь мое вещание.
С таковыми
мыслями поехал приятель мой к своему месту. Сколь же много удивился я, узнав от него, что он оставил службу и намерен жить всегда
в отставке.
Скоро наместник известен стал о моем по сему делу мнении, известен, что я старался преклонить сотоварищей моих на мои
мысли и что они начинали колебаться
в своих рассуждениях, к чему, однако же, не твердость и убедительность моих доводов способствовали, но деньги асессорши.
Выучился чистенько наряжаться, играть
в карты, картами доставать прокормление, говорить обо всем, ничего не
мысля, таскаться по девкам или врать чепуху барыням.
Но прежде всего попечение мое было, да познаете ваш собственной, да умеете на оном изъяснять ваши
мысли словесно и письменно, чтобы изъяснение сие было
в вас непринужденно и поту на лице не производило.
Желало бы, чтоб везде одинако с ним
мыслили, дабы надежно лелеяться
в величестве и утопать
в любострастии…
— Я не мог надивиться, нашед толико благородства
в образе
мыслей у сельских жителей.
Первый, которому на
мысль пришло уподобиться природе
в ее благодеяниях и сделать реку рукодельною, дабы все концы единыя области
в вящее привести сообщение, достоин памятника для дальнейшего потомства.
Желание наше будет предупреждено; но не токмо желанию не допустят возродиться
в нас, но даже и
мысли, зане готово уже ей удовлетворение.
В областях истины,
в царстве
мысли и духа не может никакая земная власть давать решений и не должна; не может того правительство, менее еще его ценсор,
в клобуке ли он или с темляком.
Чем государство основательнее
в своих правилах, чем стройнее, светлее и тверже оно само
в себе, тем менее может оно позыбнуться и стрястися от дуновения каждого мнения, от каждой насмешки разъяренного писателя; тем более благоволит оно
в свободе
мыслей и
в свободе писаний, а от нее под конец прибыль, конечно, будет истине.
Один несмысленный урядник благочиния может величайший
в просвещении сделать вред и на многие лета остановку
в шествии разума; запретит полезное изобретение, новую
мысль и всех лишит великого.
Даждь небо, чтобы зло всегда обращалося на изобретателя его и чтобы воздвигший гонение на
мысль зрел всегда свои осмеянными,
в поругании и на истребление осужденными!
Во времена народного правления
в Риме гонения такового рода обращалися только на суеверие, но при императорах простерлося оно на все твердые
мысли.
Но христианский закон, одержав победу над мучительством, покорил самих мучителей и ныне остается во свидетельство неложное, что гонение на
мысли и мнения не токмо не
в силах оные истребить, но укореняет их и распространяет.
Несмысленные! не ведали, что, истребляя превратное или глупое истолкование христианского учения и запрещая разуму трудитися
в исследовании каких-либо мнений, они остановляли его шествие; у истины отнимали сильную опору, различие мнений, прения и невозбранное
мыслей своих изречение.
Но ни
в Греции, ни
в Риме, нигде примера не находим, чтобы избран был судия
мысли, чтобы кто дерзнул сказать: у меня просите дозволения, если уста ваши отверзать хотите на велеречие; у нас клеймится разум, науки и просвещение, и все, что без нашего клейма явится
в свет, объявляем заранее глупым, мерзким, негодным. Таковое постыдное изобретение предоставлено было христианскому священству, и ценсура была современна инквизиции.
В то время как боязливое недоверие к вещи утверждаемой побудило монахов учредить ценсуру и
мысль истреблять
в ее рождении,
в то самое время дерзал Колумб
в неизвестность морей на искание Америки...
Древнейшее о ценсуре узаконение, доселе известное, находим
в 1486 году, изданное
в самом том городе, где изобретено книгопечатание. Предузнавали монашеские правления, что оно будет орудием сокрушения их власти, что оно ускорит развержение общего рассудка, и могущество, на мнении, а не на пользе общей основанное,
в книгопечатании обрящет свою кончину. Да позволят нам здесь присовокупить памятник, ныне еще существующий на пагубу
мысли и на посрамление просвещения.
Если должно его хвалить за то, что не возбранял опорочивать свои решения, находить
в поведении его недостатки и таковые порицания издавать
в печати, но похулим его за то, что на свободе
в изъяснении
мыслей он оставил узду.
В кармане его нож; он его схватил крепко;
мысль его отгадать нетрудно…
Познанием чуждого языка становимся мы гражданами тоя области, где он употребляется, собеседуем с жившими за многие тысячи веков, усвояем их понятия; и всех народов и всех веков изобретения и
мысли сочетоваем и приводим
в единую связь.
С ними научался он чувствовать изящности природы; с ними научался познавать все уловки искусства, крыющегося всегда
в одушевленных стихотворством видах, с ними научался изъявлять чувствия свои, давать тело
мысли и душу бездыханному.
Великие
в меновном торгу затруднения побудили
мыслить о знаках, всякое богатство и всякое имущество представляющих.
Что
мыслишь, нисходя
в сию пропасть?
И мы не почтем Ломоносова для того, что не разумел правил позорищного стихотворения и томился
в эпопее, что чужд был
в стихах чувствительности, что не всегда проницателен
в суждениях и что
в самых одах своих вмещал иногда более слов, нежели
мыслей.
Но внемли: прежде начатия времен, когда не было бытию опоры и вся терялося
в вечности и неизмеримости, все источнику сил возможно было, вся красота вселенныя существовала
в его
мысли, но действия не было, не было начала.
Неточные совпадения
Так
мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль
мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Домой приехав, пистолеты // Он осмотрел, потом вложил // Опять их
в ящик и, раздетый, // При свечке, Шиллера открыл; // Но
мысль одна его объемлет; //
В нем сердце грустное не дремлет: // С неизъяснимою красой // Он видит Ольгу пред собой. // Владимир книгу закрывает, // Берет перо; его стихи, // Полны любовной чепухи, // Звучат и льются. Их читает // Он вслух,
в лирическом жару, // Как Дельвиг пьяный на пиру.
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И
мыслит: «Что-то с Ольгой стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою
мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, //
В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.